Наша общая рабыня

— Ну это же мой день рождееееееения! И я хочу делать что я хочууууууууу...

Мы стояли посреди торгового центра, Максим бросил на пол пакеты и люди уже начинали на нас оглядываться.

— Максим, дома поговорим! Тебе 40 лет, а ведешь себя как младенец! — я снова сунула пакеты в его огромные ручищи и мы пошли к выходу.

И ведь вроде прав он — день рождения его, дата нешуточная, на мой я уже заказала ему роскошную шубу... Но выполнить его прихоть — пригласить на наше супружеское ложе еще одну женщину я как то была не готова.

Трахай меня как шлюху в туалете

— Да что ж за день такой??? Вот дебилы...

Я чуть не рухнула, поскользнувшись на мокром линолеуме на высоченных каблуках. Лужа вытекала из полуоткрытой двери женского туалета. Клуб еще не открылся, надо срочно привести все в порядок.

— Эй, есть кто-нибудь?

А в ответ тишина... и темнота кстати, снова надо электрика вызывать. Я осторожно пробралась в туалет, каблуки звонко отбивали дробь по кафелю. Видел бы кто сейчас меня, администратора ночного клуба — пробираюсь как воришка в собственных владениях).

Поездатая история

Люблю грозу в начале мая... а еще поезда. Самолёт слишком динамичен, суматошен что ли? А поезд самое то, нечто временное, изнанка пространства на пути из пункта А в пункт Б. Гиперпереход, как любили писать фантасты в пору моей юности) Можно знакомиться с пассажирами, смотреть в окно, грустить о том, с кем расстался или напротив, с волнением ждать встречи.

Я не грущу и не жду, банальный повод для путешествия — командировка. Поэтому багажа почти нет, провожающих тоже, буду читать книжки и разглядывать попутчиков по купе.

Администраторша

Он устал. На самом деле день длился вечно, и Алексею хотелось только одного — заселиться в гостиницу, принять душ и забыться сном праведника. Позади утренний переезд в Иркутск, встречи, унылая хмарь пасмурного неба и желание послать все к черту.

От невеселых мыслей его отвлек ее голос, неожиданно низкий для этого не отличающегося дородностью тела.

— Я могу вам чем-то помочь?

Он опустил глаза на ее грудь («Грудастая соска» — подумал он и

усмехнулся), где белел прямоугольный кусочек бумаги с надписью «Елизавета, администратор».