Голод

Город утомлял его.
Он вытягивал из него энергию.

Когда он работал и ему приходилось ездить туда и обратно, силы ещё оставались. Но стоило ему выехать в город дважды за один день; домой, с остановки, он едва тащился, чуть ли, не засыпая на ходу.

Он разувался, шёл в ванную вымыть руки, а усталость, утяжеляясь, слепляла веки, и он плескал в лицо холодной водой. Вода взбадривала, он переодевался и шёл на кухню. Если был голоден — ужинал, если голод не ощущался — пил кофе.

Главы из романа «Первая женщина». Главы третья и пятая

Глава третья

Воскресенье

Георгий проснулся.

Было темно и тихо.

Прислушался к своему состоянию: боль в груди прошла, дыхание свободное — «Права была врачиха»

Снова этот странный сон.

Каждый раз он повторялся, словно прокручивали плёнку.

Странный сон Георгия
Он едет в поезде, в плацкартном вагоне. Близится ночь. Уже приготовлена постель; он сидит, перед ним сумка с книгами. Он открывает сумку, все книги на месте;

Где Федя плачет (отрывок из романа «Первая женщина»)

Георгий проснулся. Было темно и тихо. Он прислушался к своему состоянию: боль в груди прошла, дыхание было свободным: «Права была врачиха».

Снова этот странный сон. Каждый раз он повторялся, словно прокручивали плёнку.

Странный сон Георгия
Он едет в поезде, в плацкартном вагоне. Близится ночь. Уже приготовлена постель; он сидит, перед ним сумка с книгами. Он открывает сумку, все книги на месте; закрывает и ставит под лежак. Подходит кондуктор, и Георгий просит разбудить его.

Ведьмина травка. Часть 3

Мы летели чуть выше крон деревьев. Лес кончился и пошли поля, а потом, под нами, заблестела в лунном свете водная гладь.

— Я не мог так далеко уйти!

Её голова, развернувшись на сто восемьдесят градусов — обратилась лицом ко мне.

Я отшатнулся, впившись от испуга в её титьки.

— Всё не можешь привыкнуть — она оскалилась, довольная произведённым эффектом.

— Ещё раз жамкни!

Я сжал титьки — Ещёоо!

Я даванул сильнее — Даа, так!

Супружеский долг или ебота-маета. Полная версия

фантастика, шутливая драма, ненормативная лексика, эротика

Глава 1. Фрюша

У Гоши в прошлом году был День Рождения, и стукнуло ему n годиков.

Внимание; читатель напряги мозги.

В этом году уже тож стукнуло.

Сколько лет Гоше?

Некоторые из читателей крутят у виска, кто-то подумал — «Да чё за хуйня?», а кто-то берёт листик бумаги и составляет уравнение с двумя неизвестными. Долго смотрит на уравнение и, вздохнув, обречённо шепчет: — Не имеет решения.

Тридевятое Царство. Части 6-8

pf6. Незваный гость.

Ужин Василиса приказала принести в спальню и сама хлопотала и подавала мне блюда в кровать. Пока я ел, она, порывшись в шкафу, нашла мне одежду — халат. Женский.
Сама унесла посуду и, вернувшись, сказала — Банька натоплена, пойдём, помоешься.
— А ты?
— Да куда ж я денусь? — усмехнулась она.
Оставив одёжку в предбаннике, мы зашли в баньку. Василиса закрыла дверь и взглянула на меня — Ложись ка на полок.

Бесплатный секс видео чат!

Бесплатный секс видео чат!
Ну, что за радость, пялиться на тёток,
Как их ебут и в рот, и в зад!
Что толку с этих проституток?

Смотреть, дрочить, излить на клаву.
Да нахуй это мне нужнО?
Вот если б выебать Забаву
Сквозь виртуальное окно!

Она высовывает жопу
Из монитора и на стол!
(Рабочий стол, ярлык, иконка..
Иди ко мне, моя сучонка!)

Сама в Америке ль, Европе,
А жопой пятится на кол.
Я хуй засовываю в жопу,
Я на коленях, на столе
(не на рабочем, виртуальном, специально для .

Где и когда ты прозевал?

А в жизни каждого из нас,
Есть смысл, друзья, пренепременно:
Один ебётся охуенно,
Другой — латентный педераст.

Одна фригидна, как Мадонна,
А у другой манда, как глаз
И взгляд такой, как у Горгоны;
Взглянуть достаточно лишь раз,

И ты уже в пизде увяз,
По ятра самые, матроны
Вам не навязываю я, своих,
Друзья, предубеждений

Один, раскаявшийся псих
Другой — отчаявшийся гений
Любовь, не делят на троих
Любовь, друзья, не для делений

И пусть не так уж много ты
По жизни выебал девчонок
И не достиг ты красоты
И не ласкал таких кунчонок,

Которых гимен, как цветы,
Увы, другой, срывал сучонок
Пусть не тобою она грезит
Слезами вымочив подушку

И хуй не твой в неё залезет
Не ты ебёшь её подружку
С пиздой широкою, как кружка
Куда оглобля даже влезет

Пускай уйдёт она с другим,
А ты всю ночь дрочить лишь будешь
И образ, тающий, как дым,
Ты очень скоро позабудешь

Так пусть она уйдёт с другим
Ты, всё равно, её не любишь
Где и когда не отъебал,
Ты, свою первую девчонку?

Эрота, подчиняясь власти

Ей так хотелось угодить
Ему, когда он раздевался,
Став на колени перед ним,
Ловила ртом, сосала, член
Торчащий спермой изливался.

И сгустки спермы по губам,
Она размазывала хуем;
А он, засовывая в срам,
Ей говорил: «Тебя ебу я!».

Она ложилась на живот,
И приподнявши кверху попу;
Подушкой, зажимая рот,
Ждала, когда засунет в жопу!

Он очень медленно вводил,
Пока в крестец не упирался,
Упругостью зажатых ягодиц,
Хуй, погружая, наслаждался.

Ведьмина травка. Часть 2

Она стояла, наклонившись и раздвинув ноги и, дразня меня кончиком розового язычка, двигала жопой из стороны в сторону и сверху-вниз.

— Нуу, что же ты, милый! Суй уже!

Любуясь её жопой, я чуть не позабыл, зачем она спрыгнула.

Я обхватил член правой и отклонил его, целя Наташке в жопу, а она, медленно пятясь назад, наткнулась и прижалась анусом к головке.

Наташка замерла и я, наслаждаясь моментом и, закрыв глаза, стал медленно, плавными тычками проталкивать член в жопу.

Краснели в иконах боги

Сама раздвигала ноги
Сама мне дрочила х уй,
Краснели в иконах боги,
Кода ты кричала — Суй!

Засунул в пи здуху ину,
В натуге краснела ты,
Е бал тебя, как скотину,
— Вжо... опу... вжо... опу — просила ты.

Сама становилась раком,
В пол головой упираясь,
Х уй засадил я в сраку,
Охнула, выгибаясь.

И опять, от натуги краснела
И ссала, и пердела ты*
И блестело потное тело,
Охуительной красоты.

Нимфа седая

«Иные дороги кажутся прямыми, но конец их — путь к смерти»

(Еккл)

***

Жарким июльским полднем в тени у забора под высоким тополем сидела на скамеечке старуха и обмахивалась подолом платья. «Чё, старая, могилу свою проветриваешь?», — Лёвкин, щурясь на солнце, и щерясь беззубым ртом, смотрел на старуху.

Михеевна, пренебрежительно окинув взглядом усохшую фигурку Митрича и, усмехнувшись, ответила: «В моей могиле ещё можно покопаться, а твой-то покойничек уже не встанет».

Искушение

«И в веселии иногда щемит сердце; и концом радости бывает печаль» Еккл.

Сон оборвался на самом интересном.

Жены рядом не было, дверь в комнату была открыта.

Он прислушался; из ванны едва слышался шелест душа. Закрыв глаза, прокручивал фрагменты сна: торчащий и твёрдый, как камень, член, недвусмысленно говорил о его содержании.

Он ещё раз прислушался к шелесту воды в ванне и, обхватив и, сжимая член правой рукой, стал дрочить.

МАМАША

Идея Айдарик

1. Мариам и Герасим

Знакомьтесь — Марго!

Женщина, 39 лет, ягодка в самом соку, clеаning wоmаn. Познакомлюсь с мужчиной приятной внешности, ростом не ниже 180 см, без в/п, для общения, дружбы, виртуального секса, секса на одну ночь, длительных отношений или создания семьи.

А вот и scrееn фото дамы в самом соку с её аккаунта на сайте

А в миру — это Мариам (по паспорту Марьяна) Юрьевна Лобкова, женщина, сорока одного годика от роду, работающая уборщицей в средней школе небольшого городка Z-sk, где-то на Волге.

Чего уж там за милых дам

Восьмое марта на дворе,
Международный женский бабник
Куплю букет за двести рэ,
И подарю жене на праздник

За милых дам, за милых дам
Мы опрокинули сто грамм
И сразу фото в Инстаграм
Чего уж там, чего уж там

Жена букетику цветов,
Пять штук тюльпан из Амстердама,
Чего уж там, без всяких слов,
Безумно рада будет дама

За милых дам, за милых дам
Мы опрокинем двести грамм
Чего уж там, чего уж там
И сразу фото в Инстаграм

Жена работает.

Я губами ласкал твои губы

Ещё одна попытка соединить несоединимое)))
Как там в вестернах — Тапер играет как может! Просьба не стрелять!

Этим было пропитано детство,
В этом рос я, и вырос, и вот,
Я стою. Где же дом по соседству?
Где проулок, и где поворот?

Были ночи глухие и тёмные,
Зорьки были, и травы в росе,
Были душные ночи, томные
Да со звоном брусок по косе

Я всё чаще тебя вспоминаю,
Моё детство, и лето, и пруд,
Там рыбалка, грибы собираю,
Там дожди полосою идут

Где зимою в сугробах деревня
Утопает, дымочек из труб,
Где, скрываясь под клёном от ливня
Целовал я застенчивость губ

Целовал я, и щупал руками
Твои плечи, и груди, и там
Где таилась она под трусами
Я трусы с тебя стягивал сам

Ты ложилась на влажную землю
Ты тянула меня за собой
Я запомнил ту первую еблю,
Как сливался в объятьях с тобой

Как сначала ты робко дышала,
Как раздвинула ноги и я
Засадил!

Пучай-река да Калинов мост. Главы 4-5

Глава четвёртая. Сын

— Ром! — голова Наташкина на моих коленях, я поглаживаю её — Ром, ну почему так долго? Я вся истосковалась. Вся!

Я был в замешательстве.

Нет, я был охуенно рад, что она не забыла, не нашла другого. Но! Но, теперь надо как-то сказать, что я ж...

— Ты женат? Там?

— Дда

— Она красивая? А имя, как её зовут? А дети есть?

Я вздохнул, от Наташки не скрыть ничего — Красивая. Татьяна. Есть — сынок, третий год пошёл.

Про G-оргазменный хуятор

Я хуй сосала каждый день,
А он ебал меня по средам.
Ему ебаться было лень,
А я работала главредом

А я хотела каждый день,
Чтобы меня ебали в сраку,
Взяла больничный бюллетень,
И целый день стояла раком

Он отъебал пятнадцать раз!
А мне всё мало, я пылаю!
А он, ленивый пидарас,
Сказал, что я его пытаю

А я пошла на остановку,
И подцепила мужика,
И привела его в кладовку,
И довела до стояка.

Зина. Мачо или чмо?

— А твоя вагина, сколько сантиметров вмещает?

— Зина! Ты охренел?! Это Жанна!

— Дарк? Тогда да! Если не Дарк, то на хую я видал этих Жанн, Ванн, Манн!!

— Зина, я был лучшего мнения о тебе! Ты чмо, Зина! Идём, Жанна!

Они ушли.

Зина, в сиську пьяный, показал им в спину язык.

Как он дошёл до дому, вошёл в подъезд и квартиру (?) — Зина не помнил.

Он проснулся в прихожей.

Было темно, сильно ныл правый бок, затекла шея, и мурашки, побежавшие от занемевших пальцев, впивались, словно тысячи иголочек, в кожу!

Тридевятое Царство. Часть 2: Склад артефактов

На этот раз мы летели каким-то другим маршрутом: ни водной глади под нами, ни степи, ни тайги — не было. Только плыли облака и, в разрывах под ними, мелькали ущелья с реками и зелёные склоны гор. Было довольно прохладно, но Наташка, обняв меня, согревала теплом своего горячего тела.

В сумерках мы опустились на крышу какого-то замка. Было тихо и нигде ни одного огонька. От покрытой черепицей крыши исходило тепло, ласковый ветерок нёс ароматы луговых трав и в кустах, в саду, мелькали светлячки.