Я приехала в Москву

Я приехала в Москву

Юбочку купить хочу

Магазинов здесь полно,

Путешествую в метро.

Час прошёл, другой прошёл,

Стало мне нехорошо.

Машин, народу здесь полно

А думаю я об одном:

"Скорей, скорей бы мне попасть

В одно местечко – вот напасть. "

Иду по улице одна,

Не знаю что мне делать, м – да.

Ну бог с ним, ладно, потерплю,

Ещё в тот магазин зайду

Потом поеду я к сестре

Скорей добраться бы к ней мне.

Бриллиантовая история

Я просил, умолял вас остаться,
Не печалить мой преданный взгляд,
Но вы твёрдо решили расстаться
И разрушить дороги назад.

Вы жевали «Дирол» непрестанно,
Пузыри выдувая в лицо,
Но, что было немыслимо странно,
Сняли с пальца с бриллиантом кольцо.

Я его подарил вам недавно,
Заложив дом, квартиру, ружьё.
Вы мне кинули злобно: «Вот славно!
Сдашь обратно — вернётся жильё«.

Я рубашку порвал на спагетти,
Демонстрируя пыл свой и страсть.

И всё таки... Я уйду

Часть 1.

нарушитель спокойствия

... Сейчас Я думаю о том, как уйти отсюда, как попрощаться с Ольгой... И я больше никогда не увижу Михаила. Он будет мешать. Моему уход. Неважно, добрый он или жестокий. В любом случае это причинит ей слишком много боли.

Тихие шаги... мужчины... приблизились к ее двери. - Таня! Оно обернулась скрестив руки на груди, и её зрачки расширились. Они светились так яростно, что их чернота поглотила серо-голубое небо.

Деревенская история

Один мой приятель — писатель по жизни
Смотрел на творенья свои с укоризной.
И думал: «Завязывать с этим пора.
Пишу день и ночь, а выходит мура».
(Никак не идет к Магомету гора).

Попал в вытрезвитель он прошлой весной,
Без справки удрал потихоньку домой.
(Дежурный охранник был сильно бухой).
Зашел в деревенское наше сельпо...
Стоит продавщица, раздетая по...
Не выдержал — тоже разделся он по...
(Три дня не работало наше сельпо!

Недельный загул или как быть настоящим самцом Cuckqueans Часть 2 Мама и дочь. Жесткое порно

Часть 2 Мама и дочь. Жесткое порно.

Так вот субботним вечером той же недели я стоял с букетом роз у дома Миланы ожидая мадам и предвкушая ночную еблю, переходящую в бурный утренний секс, но мои планы были кардинально изменены, не сказать, что я был не рад, я был безумно рад, но я офигел от того, что случилось дальше))).

Так вот, из подъезда легкой походкой вышла Миланочка, синее бархатное платье, подчеркивала все ее «выдающиеся таланты» и с лёгкостью скрывало ее животик, ножки были облачены в черные чулки, резинка которых торчала из под платья, а ножки были облачены в черные замшевые туфли на высоченной шпильке.

Моя панацея

Не нужны мне провизоры и фармацевты.
Не откроюсь очкастым седым докторам.
Я отставил давно пузырьки и рецепты.
Для меня ты — и грелка, и бинт, и бальзам.

Когда мысли гудят злобной массой пчелиной,
Нервный зомби, пугаю безлунную ночь,
Я стремлюсь к моей золушке любвеобильной.
Ты способна снотворною лаской помочь.

Если вдруг надломлюсь, цепенея от стресса,
Не смогу разгружать и ворочать стихи,
Ты наложишь мне гипс поцелуев, принцесса.

Безумною весной

Безумною весной, влетев с порывом ветра,

Ты вторгся в жизнь мою и подарил цветы.

Рвал на куски спонтанным вдохновением,

То поцелуями горячими пленил,

То о любви и страсти сочинял стихи.

От счастья пьяная и от любовных грёз,

И в полночь сердце улетало птицей,

Когда читал давно забытые страницы,

О пустяках, вдруг

вызывая смех до слёз.

Заботой окружив,

Вселил такую благодать,

Не описать влюблённость ту словами,

Твой голос тихой музыкой звучал,

Когда обнявшись, мы закат вдвоём встречали.

Счатье на день, Свобода на век

Ночь сменила дня сияние

В камине отблеском огня,

И овладело мной желание,

Что гложет ниже живота.

Ноги сами повели

На природу в ближнем парке,

Фантазии образ родили

Дивной девушки на лавке.

Глаза её, как угли, тлели,

Мигом высушив мой пот;

И вот мы уже в постели,

И рвется к пище её рот.

Мне – – ладонью чуть коснуться

Её пылающих грудей,

И стоны наши дико рвутся

На спинах росчерком ногтей.

Дым от мангала

Дым от мангала джинном

В небе ноябрьском тает :

Вымя у туч полижет,

Влажным соском поиграет.

Свежим вином виноградным

Будет залито мясо.

Реквием взвою злорадно

Августу- лоботрясу!

Сдуло пурпуры, охры нет,

Содраны летние простыни.

Неотвратимы мокрые

Ноздри дрожащие осени!

Тускло-курлыкальным криком

Вскрыта грудина с маху.

Вот и насажен на пику

Год, пролетевший на.

Снег лежит по краям у дороги... и Я люблю её тихо и нежно...

* * *

Снег лежит по краям у дороги,
Под деревьями, сер, кособок...
Я хочу целовать твои ноги,
Эротично побритый лобок.

Чаровница-весна наступила,
Сердце рвётся любить и мечтать...
Хорошо, что ты волосы сбрила,
Меньше будут лезть в рот и мешать.

* * *

Я люблю её тихо и нежно.
Временами — порывисто, страстно.
Город зимний сияет мятежно,
А в глазах её пламя — опасно

То горит, то коварно мерцает,
Провоцируя до исступленья,
И бандитскою финкой прельщает,
К роковому маня преступленью.

Мой дядя... и т.д

(до 40 – ка не рекомендуется"

30 июня 2001, 12:30 – 13:50, t=33 oC

(Показания табло на

пьяцца Чинечита в Риме)

Я вновь пишу о жизни матом,

Забыв приличия и стыд,

Слова мои – не дипломатам,

А всем, изведавшим прожить...

Мой дядя был с причудой, право,

Хотя еать ещё он мог,

Но выбрал лучшую забаву –

Сок спермы брызгал в потолок.

За этим славным развлеченьем

Его я часто заставал

И любовался с восхищеньем,

Как он до люстры доставал.

У меня с утра всегда эрекция (переработано)

(исправлено и отредактировано мною)

У меня с утра сильнейшая эрекция,

Все знают – у мужиков с утра стоит.

В моих каналах, как водная Венеция,

Спешу пузырь скорей освободить.

И вот стою: у меня к ней претензия,

Струю стремлюсь направить в унитаз.

Но мне не дает – сильнейшая эрекция,

Мурашки радуют мой похотливый таз.

Пробуждение бьёт своим ключом,

Залупа оголилась на члене до конца,

И мой писун налился алым кумачом,

Мой пенис стал, как мышца у борца.

Замухрышка

Кто с метлой успел сдружиться?

Кто заведует золой?

И во сне кружиться с Принцем

И растет в семейке злой?

Золушкой звала себя та.

Замухрышкой - вся семья.

Относились к ней предвзято.

Ей они не кумовья.

Хоть была из замухрышек,

Раньше баловала мать.

Самомненья выше крыши.

Этого не занимать.

— Замухрышка, дуй на кухню!-

Мачеха опять зовет.

— Видишь, без еды я пухну.

Сон и явь

Безмятежностью лицо отметил сон,
Нежно локон уберу с закрытых глаз,
Восхитительно — спокойно, в унисон
Глубоко дышать с тобой сейчас...

Что за сны ты видишь, Mоn Аmоur,
Я не знаю, мой же — наяву,
Не иллюзия, но лучшая из грёз!
Снова тебя жарко обниму...

И мой импульс примешь ты во сне,
Чаще пульс твой, тело горячей!
Я, приникнув ко твоей спине,
«Масло в пламя» подолью скорей

Проведя рукою «Млечный Путь» —
Шея, груди с вишнями сосков,
Дюйм за дюймом — нежный твой живот,
И достигну жарких берегов,

Что омыты волнами уже
Влаги сокровенной глубины.

Страсть

Жар поцелуев на теле,

Губы пылают страстью,

Простыни смяты постели –

Я упиваюсь властью.

Ноги твои до боли

Бедра мои сжимают.

Диким усилием воли

В теле твоем замираю.

Стонешь и плачешь в экстазе,

Глаза закрываешь в неге.

После восьмого раза

Темп ускоряю в беге:

Вот уж финал недалече –

Ты на волне девятой.

Прекраснейшая из женщин,

Словно Христос, распята.

Учитель Бог, учитель строг, принудил выучить урок!

Когда и как уже не помню

Ты стала доминантой.

А мой язык в твоей пизде.

Стал для тебя константой.

Свой треугольник развела.

К вершине притянула.

Черти сказала и пиздой.

К окружности прильнула.

Мой эллипсоид притянув.

Меж ног так крепко зажала.

И каждый день тебя лизать.

Мне аксиомой стало.

В рот сладкой химии поток.

Качаешь с упоеньем.

И доказательство пизды.

Тами

— Я еврейка – сказала она мне.

Сказала так, будто призналась в инопланетном происхождении.

Поначалу до меня не дошло.

То, что у неё еврейские корни, это-то понятно. Ну и что?

Потом допёрло. И я слегка оторопел.

У меня сварился борщ из свиных рёбрышек. Осталось только зажарить.

А в сковороднике томился гуляш из свиной вырезки.

— Дак, Тамара... Ты, что - свинину не ешь?

Она удивлённо пожала плечиками.

Раздвинь

Раздвинь, родная, шире анус,

А то некончившим останусь! –

В пиздёнке, как в болотной жиже,

Тонуть уж начал хуй бесстыжий!

И что бы мог я насладиться,

Мой хуй нацелен в ягодицы,

Они круглы, как караваи,

Позволь забить меж ними сваю!

После сочащейся вагины

Не надо даже вазелина:

Расслабься будто бы во сне,

А я измажу хуй в говне!

Но лучше ты держись, не сри

Пока мой нежный хуй внутри,

А если всё же невтерпёж,

Потом какашки обсосёшь!

Охотник

У этой дамы между ног.

Живет божественный цветок.

Как "Венеры мышеловка".

Лицо поймает очень ловко.

*

Крался к ней конечно ты.

Но причины не просты.

Вроде как здесь ты охотник.

Но тебя поймали в ротик.

*

Легко охотничий уклон.

Вдохнул самки феромон.

Чуткий нос его поймал.

К Даме в ляжки ты попал.

*

Как чужой лицо накрыла.

И прижала тебя силой.

ВЕЧЕРНИЙ СОНЕТ

ВЕЧЕРНИЙ СОНЕТ

Так душу бередят мелодий старых звуки,
И рдеет за окном таинственно закат…
Уж скоро нам блеснёт прощальный солнца взгляд,
И в робкой тишине переплетутся руки.

И в свете ночника, в уютном полумраке
Дерзнёшь коснуться ты безвольных губ моих…

И в сердце пропоёт свободный, страстный стих,
И всё здесь обретёт особый смысл двоякий…

Ночь пролетит стрелой – и в пропасть без следа
Вновь канут лучшие мгновенья невозвратно,
Жизнь дальше потечёт спокойно… Как всегда!