Виктория. Глава 3. Возвращение из командировки

Имя главной героини в этом цикле изменено на Виктория. О причинах такого моего решения можно будет прочитать в конце рассказа.

Меня зовут Виктория. Я невысокая шатенка, мне 49 лет. Но выгляжу я моложе. А еще я замужем, но так как у нас с мужем свободные отношения, замужество не мешает мне иметь любовника и кроме того попадать в разные эротические истории.

Работа моя собственно не связана с командировками. Обучение и тренинги обычно проходят в онлайн режиме, но тут начальство почему-то решило отправить одного сотрудника в командировку на повышение квалификации.

Незнакомая женщина в автобусе...

1972 год. Ленинград. Я был совсем, еще молодым парнем, мне только, только исполнилось восемнадцать лет. Я учился в Технологическом институте в Ленинграде. Каждое утро, я ездил на переполненном автобусе номер «3», чтобы добраться, до института, из дома. Те, кто достаточно взрослый, помнят автобусы, «Икарусы», без кондиционеров, и отрыгивающим черный выхлоп дизельного топлива. Так как, я садился на кольце маршрута автобуса, мне всегда доставалось сидячее место, но в пределах двух остановок, по маршруту автобуса, он всегда был полон.

Шантаж мамы. Часть 8

Утром, ближе часам к 11, меня разбудил звук, донёсшийся из колонок. Включив монитор, я увидел, как двое пацанов, включая главного, уже вваливаются в мамину квартиру. Мама короткими и неуверенными шажками вышла из своей комнаты.

— О, вижу про ошейник не забыла. Молодец, сучка. Соблюдение правил должно быть для тебя на первом месте, - саркастично сказал парень, тыча пальцем на шею мамы.

Она стояла, не зная, что ему ответить, и лишь нервно перебирала пальцами на руках.

Каникулы в Отрадном. Часть 2

Часть 2

Мишка с Виталиком заглянули через штакетник низкого забора внутрь двора, разглядев калитку, скрытую кустами шиповника, прошли к дому и постучали в дверь.

– Паша, ты что ли? – Раздался женский голос из глубины дома, вскоре дверь открылась и на пороге перед пацанами предстала молодая женщина в лёгком сарафане, подхватывающим полную грудь, плотно облегающим её широкие бёдра, едва намечающийся животик. Плечи, прихваченные лёгким загаром, оттеняли белизну груди, виднеющуюся в разрезе сарафана.

Enkis puzzle / Головоломка Энки, Глава 25

В доме было тихо, когда Ник вошел, тихо закрыв за собой входную дверь. Он прокрался на кухню. Лестница, ведущая в подвал, была такой же темной, как и весь остальной дом. Его отец, должно быть, уже спит. Ник собирался сделать то же самое, но услышал, как его мать прочистила горло в гостиной. И он пошел к ней, не уверенный, что попал в беду. Технически ему было разрешено выходить в пятницу вечером, но он ушел, никому ничего не сказав.

«Я видела тебя с ней на улице, Ники».

Воспоминания сталинского сокола. часть 2

Тёплая майская ночь 42 года... Теплая, и в то же время свежая, густая — и вместе с тем пронизанная волшебным серебром растущей Луны. Украшенная мириадами бесконечно далеких звезд, напитанная запахами свежей зелени и сладостью запаха желтоголовых одуванчиков, озвученная шелестящими «ночными скрипками» сверчков... Такие ночи были словно созданы для мечтателей и звездочетов, ну и конечно, для влюбленных и поэтов. И для нас, лётчиков бомбардировочной авиации на отличных Пе-2.

Как Валентину Романовну по дороге домой трахнули

Шахиня наша, свет Светлана Анатольевна, вызвала на ковёр и выдала распоряжение

— Николаич, берёшь Валентину Романовну, усаживаешь в машину и везёшь в область. А потом, как она со всеми делами управится, привезёшь назад. Деньги на заправку у неё. И вам на покушать тоже. Вроде командировочных. Что ещё? Да, заскочи вот по этому адресу, - она протянула листок с записью, - бланки заберёшь. Вроде бы всё.

Всё так всё. Дело мадам начальницы командовать, наше дело брать под козырёк.

Чужие: Подопытная «Архонта». Часть 6

Камилла стояла не живая не мертвая, словно под ее пятками была бомба и все вокруг должно было разлететься к чертовой матери. Разное она повидала на своем коротком веку, но такого животного, леденящего душу страха еще не испытывала.

«Dios mío, por favor[1]... Все не может закончится... так. Нет! I no quiero!!![2]».

[1] О боже, пожалуйста (исп.)

[2] Я не хочу (исп.)

Не особо набожная до этой минуты, девушка истово молилась богу о сохранении рассудка и жизни.

Мжм с родной сестрой

Я сидел в кресле, передо мной красивая девушка медленно расстегивала молнию на кофточке, раскачиваясь в такт музыки. Повернувшись спиной и уперевшись левой рукой в сидушку дивана, нимфа на мгновение задрала юбку, обнажив длинные загорелые ноги. Девушка вернулась на середину комнаты и продолжила в танце раздеваться, было заметно, что под расстегнутой кофточкой ничего нет, огромные сиськи так и норовили выскочить.

Когда резким движением она скинула кофточку, мужчина в кресле справа от меня восторженно захлопал и подтащил девушку за талию к себе, зарылся лицом между сисек и начал страстно их целовать.

Исповедь одинокой женщины (эроповесть) Часть 10

10 часть

– Изверг ты, Сергей Борисович, как можно молодую женщину так мучить! «Буду внимателен, мама наказывала поберечь тебя». Поберёг, называется. Ночь напролёт истязал, да ещё и с утра пораньше сподобилась. Из меня же всё сейчас выйдет наружу.

– Ксюш, вот салфетки, – напомнил Сергей, протягивая упаковку бумажных полотенец.

– А если там дети? Ты же их в ведро отправляешь. Хорош папочка!

– И что нам до вечера ждать, пока они там определятся, куда им лучше?

"Волжские берега" (часть 2) "Расклад"

Первый вечер под Кимрами (банька)

– Станция Савёлово. Конечная! Граждане пассажиры, при выходе из вагонов не забывайте свои вещи, о вещах, оставленных другими пассажирами, сообщайте машинисту или работникам полиции! – закончил, наконец, приятный голос девушки-робота свою доржную песню.

День это был будничный, народу в электричке было не много, поэтому большинство пассажиров рассосалось на предыдущих станциях. Мы все уже были в первом вагоне и вывалились на платформу тесной гурьбой.

Интерн

Я работаю стоматологом давно, уже два десятка лет. После мединститута была муниципальная клиника. Набралась я опыта, собрали мы с мужем деньжат и решили открыть свое дело. Муж мой - зубной техник. Причем техник он очень неплохой. Многие частники хотят иметь дело именно с ним. Его протезы, мосты, коронки качественны и цену он не гонит запредельную. Последние два три года дела у нас очень неплохо шли. Мы могли закупать самые качественные расходные материалы.

Кукловод. Особо важное задание. часть 2

— Татьяна, я прошу вас переговорить со мной. Давайте отойдём, - тихо предложил ей я. Но тут за ней и ещё одна прибежала, мол берите и её с собой. Я пока никого никуда не беру, но раз ты, такая шустрая, то стой рядом. Но помолчи и не мешай!

— Татьяна, а у Вас совесть хоть немного есть? Бросили свой институт, убежали на фронт. Ну ладно, поругались Вы с профессором Минцем, вашим зав.лабораторией, но нужно отстаивать своё предложение и выдавать своё решение.

Мои ветвистые рога

— Ну и как, понравилось чужие хуи сосать, а?! — говорю я зло и едко, едва не срываясь на истерический крик.

— Хорош хуйню нести, дурак, — Вика пытается изображать раздражение, но страх в её голосе чувствуется, она испугана. И ведь есть чего бояться, есть!

— Не придуривайся, шлюха! — я приближаю своё лицо к лицу жены так, что злые капли слюны капают ей на подбородок, а она морщится будто это сильнейший яд. Так и есть, слюна моя сейчас хуже яда кобры, хуже серной кислоты, — Я всё видел!

Квартирантка

Мы с сестрёнками придумали, как нам казалось, очень здравую идею. Или мысль. Или что-то ещё. Вместо того, чтобы скандалить, деля домашние дела, начали разыгрывать их в карты. В обычного подкидного дурачка. Играем, к примеру, на уборку зала. Проиграл - твоё. Кухня. То же самое. И так по списку. Поначалу-то мы записки писали и получалось что-то типа лотереи. Вытащил бумажку со словом кухня - вперёд. И так далее. Работа распределялась примерно поровну.

Дурочка

1 – Слы-ышь, дурища, сжа-алься маненько над отцом-то, а-а? Сходи за винцом-то. У тебя ж в баньке-то выпивка в изобилии ‒ небось, как в ресторанте. И закусь, опять же... – лежа на старом продавленном диване, тянул жалобным тенором похмельный папаша.

– Из бани не полагается, – нависая над корытом, энергично мотала головой его дочь.

– Эт как эт не полагается?! Эт чего ты о себе возомнила, а?! Отец я тебе, али кто?.. Ну, пра-авда ‒ принеси, а?

Больная страсть

Они говорят, что это безумие или блаж. Они говорят, что Он мне не пара. Они говорят, что выбирать себе друга надо из своего круга. Иначе все будет неправильно. Иначе нельзя. Общество не понимает. Общество осуждает. Общество смеется и тыкает пальцем. Смотрите ненормальная. Ишь чего удумала? А давайте ка мы ее к психиатру сводим? Он таблеток, может, каких выпишет. Парни ржут. Подруги крутят пальцем у виска. Взрослые с озабоченным видом кивают. Как же я их ненавижу.

Дневник моего любимого деда

(Многие имена, фамилии, воинские звания и должности героев, как и прочих персонажей книги, а так же населённые пункты изменены, либо являются выдумкой автора.)

Пробудившийся от ночного сна в это короткое октябрьское утро лес, скованный первыми осенними заморозками, был озарен ярким солнечным светом. Пожелтевшая и покрытая инеем листва на деревьях природным зеркалом отражала лучи небесного светила. Издалека край леса, казавшийся до этого утра просто желтой полосой под линией горизонта, отливал бриллиантовым блеском и слепил глаза.

Наложница, история покорного мужа, его властной жены и ее богатого любовника...

Наложница, история покорного мужа, его властной жены и ее богатого любовника / Concubine, the story of a submissive husband, his domineering wife and her rich lover / Автор Year husband / 2015 год

Все мое тело покалывало от сексуального возбуждения, когда я устроился между ног моей жены Вики. Мое лицо было в нескольких сантиметрах от ее гладко выбритого лобка. Я уделил немного времени, чтобы изучить его. Это было то, что я всегда делал.

Моя любовь на третьем курсе. Часть 1

Ох уж эти пожелтевшие фото, ох уж эти нахлынувшие воспоминания... Как молоды мы были, как искренне любили... Какие были глупые! Наш куратор группы 27 лет казался нам замшелым ретроградом, а мы такие лихие и революционные как матрос Железняк... И я стал вспоминать...

Третий курс нашего пединститута самый революционный. То новые учебники нам не нравятся, то сложные уж очень курсовые, да ещё нужно опять нам в село ехать - последний трудовой семестр, а в колхоз очень не хочется.