СТАРОДАВНЯЯ ИСТОРИЯ

Жили в нашей деревне Степан да Аксинья. Хорошо жили. Душа в душу.

Все у них было по Домострою. Только наоборот. Не Степен был главой дома, а жена его Аксинья. Справная была баба, дородная. Детей шестерых родила. Выросли ладными, крепкими, да и в люди вышли. Но не об этом речь. Сказать хочется о том, о чем вся наша деревня знала да по углам шушукалась. О том что стыдно, да сладостно...

Начать надо с того, как сошлись Степан да Аксинья.

ПРИВЕДЕНИЕ К ПОКОРНОСТИ

— Он совершенно отбился от рук, - жаловалась Беверли подружке Белле на своего парня и раба Дэвида.

— Приходит с опозданиями, оправдывается, пытается дерзить, дескать у него были причины и дела поважнее. Представляешь дела поважнее меня?! Стал невнимательно убираться у меня в доме, я сколько раз уже замечала пыль в углах после его уборки, а ещё плохо стирает и гладит моё бельё, да и готовит без души! Как по обязанности. Типа на отвали! Это что вообще такое?

МОЯ ПРИНЦЕССА (продолжение 3)

— Может быть не надо тебя пороть? Ведь не за что? Ты и так послушный. Или напишем Эльвире, что я тебя высекла. Она же не узнает, что порки на самом деле не было? А? Что думаешь?

Так мама предлагала мне ослушаться Эльвиру. Но разве я мог поддаться на её уговоры? Я - который боготворит мою любимую девушку, мою Принцессу.

— Нет, мама, так нельзя. Это будет нечестно, некрасиво и как-то подленько. В общем не благородно. Если Дама приказала, то её рыцарь и слуга должен выполнять.

МИР МАТРИАРХАТА. Преступление и наказание

— Мне нужно чтобы ты искренне раскаялся в содеянном. Чтобы ты сам понял, насколько ты был неправ увлекшись этими вредными идеями о равноправии полов. Ну, ты подумай сам, ну как как мы можем быть равны. Я красивая, изящная, умная. Я совершенство от природы. А ты грубый, нескладный и, как выясняется, не умный человек.

Моя обязанность руководить тобой, а твоя - быть покорным и во всем мне подчиняться. Так наш мир устроен, и зачем что-то менять?

Замечательная семейка (Продолжение)

Когда наутро Лена проснулась я все же попросил её объяснить, как так получилось, что вчера она трахнулась со своим бывшим, с этим номером семнадцать?

– Это вышло случайно. Я зашла к Наташке, он зашел к Наташке. Мы же тут все друг друга знаем, поселок маленький. Не придавай этому значения! – отмахнулась моя прекрасная блудница.

— Как это не придавать значение? - продолжил я.

— А так! Ты прекрасно понимаешь, как это бывает, выпили, посидели, вспомнили прошлое.

Паж и Королева (окончание)

За два дня до свадьбы я ночью пробрался на соседский участок. Окно спальни моей Наташи находилось на первом этаже и как раз выходило в сад. Осторожно я подкрался к нему и заглянул внутрь. Шторка была немного отодвинута и мне была видна половина комнаты. Но как раз та, где стояла широкая кровать моей девушки. Я знал, что там увижу – мою невесту и одного из её бывших.

Наташа сама мне сказала, что хочет «попрощаться».

«Если осмелишься подсматривать, то я не стану до конца задергивать шторы» - сказала она мне и усмехнулась.

ИЗМЕНА И ПРОЩЕНИЕ

Пан Станислав Орвид был человеком порядка в мире, где порядок был единственной опорой против хаоса. Его родовое имение под Варшавой было тщательно выстроенным микрокосмом, где польский дух пытался ужиться с имперским присутствием России. В кабинете стоял портрет русского царя, а в потаённом ящике бюро лежала зачитанная до дыр книга Мицкевича. Быт был размеренным и патриархальным: тяжёлые дубовые комоды, портреты усатых предков в золочёных рамах, запах воска для паркета и яблочного пирога, доносящийся из кухни.

ГАЛАНТНАЯ ОППОЗИЦИЯ

Ванда начала мне нравиться внезапно, я никогда о ней и не думал. И вот, в восьмом классе, буквально с первого сентября, она поразила меня в самое сердце. Что меня привлекло, спрашиваю я себя сейчас? Прежде всего – ее ножки, чудесные ножки, идеально сложенные и обтянутые дорогими, дефицитными колготками «poprawkowe», которые ее родители, наверное, доставали «из-под прилавка». Именно на ножки Ванды устремлялся мой взгляд, едва она появлялась в поле моего зрения в школьном коридоре, заставленном шкафчиками для противогазов.

ГОСПОЖА ОДНОКУРСНИЦА

Это было еще в прежней жизни... Я тогда только-только поступил в институт. Был что называется худой и бледный студент. Училась в нашей группе Ирочка очень красивая девушка: длинные каштановые волосы, точеный носик, пухлые губки, выразительные глаза с длинными ресницами, стройные ножки... Как настоящая красавица на наших мальчиков она смотрела с некоторым презрением.

Осенью мы всем курсом ездили на сельхоз работы, убирали яблоки. В конце дня нам каждому разрешали набрать ведро яблок себе.

ИРМА И ЭРИК. НАВСЕГДА ОЧАРОВАННЫЙ 2

Тётя Ирма встретила Эрика в прихожей. На ней был великолепный розовый шелковый пеньюар и домашние туфельки на невысоком каблучке без задника и с открытыми пальчиками.

Увидев свою Королеву в таком потрясающем наряде Эрик рухнул на колени, как подкошенный.

— Тётя Ирма, Госпожа, моя, как же вы прекрасны! Разве можно вам не поклоняться? Да перед такой как вы Королевой все мужчины должны падать ниц. Перед вами все должны стоять на коленях.

ПЕРВАЯ ЭКЗЕКУЦИЯ

Этот вечер я ждал со страхом и нетерпением. Я боялся того, что должно произойти, с другой стороны, мне страстно хотелось этого. И я ждал с нетерпением. Мы не раз с женой говорили об этом, о необходимости этого и вот оно произойдет. Моё наказание...

Я долго убеждал жену, что наказание снимет массу проблем в наших взаимоотношениях. Если я в чем, то поступил неправильно, то жена без церемоний порет меня, чтобы я глубже осознал свою вину. Если же в чем, то не права жена, то я все равно прошу у нее прощения, и она опять же может меня выпороть.

Паж и Королева (продолжение)

Прошел год с той памятной поездки в столицу, во время которой я, сам себе не отдавая в этом отчета, без памяти влюбился в тетю Ирину – неверную жену моего дяди. Тогда она стала моей Королевой, а я её покорным пажом.

Я поступил в институт в нашем областном центре. Мы жили от него в двадцати километрах в пригородном поселке. Я ездил на учебу в электричке.

Подаренные моей Госпожой капроновые подследники я часто носил с собой во внутреннем кармане.

ГОСПОЖА МАМА И СЫН МЕЧТАТЕЛЬ (Часть 1)

София Александровна собиралась на работу в свой офис. Она сидела за туалетным столиком и делала макияж. Красивая сорокапятилетняя брюнетка. Чуть выше среднего роста, статная, что называется в теле, но ничуть не толстая. Вес согласно её комплекции. Можно даже сказать с идеальной фигурой для тех, кто разбирается в худосочно-модельной, а настоящей женской красоте.

На ней было деловое платье, идеально облегающее фигуру и подчеркивающее её достоинства.

КОЛЕЧКО С БРИЛЬЯНТИКОМ

Габриэлла покрутила на пальчике обручальное колечко. Вот уже три года как она замужем за Майклом. Он хороший парень, у него неплохой доход, причем львиную долю которого мужчина складывает к её ногам. Есть у них в семье такой ритуал, Майкл, стоя на коленях перечисляет деньги на счет Габриэллы, а после целует её туфельку. Себе он оставлял только самую малость, на пиво и недорогую одежду. Ну, и, конечно, Майкл брал на себя все семейные счета и расходы по дому.

Офисные игры: колготки начальницы

Я Илья, работаю стажёром в одной из лучших компаний своего города, однако периодически чувствую себя здесь неуютно. Не то чтобы мне не нравилось быть менеджером, работа вполне интересная, но сам факт, что я оказался практически единственным мужчиной в женском коллективе, заставлял меня чувствовать себя немного неловко. Я работал с опытными и уверенными в себе женщинами, которые знали свое дело.

Марина, моя непосредственная начальница, была женщиной сорока лет, но её внешности могла бы позавидовать и двадцатилетняя девушка.

ПОД ЕЁ КАБЛУЧКОМ

ПРЕАМБУЛА

Меня часто спрашивают: «Как вам с женой удалось построить такие идеальные отношения? Почему ваш брак такой удачный? Как нужно жить, чтобы в семье была гармония?»

Секрет нашей замечательной семейной жизни прост – я безмерно люблю и обожаю свою жену и во всём ей подчиняюсь. Я муж-подкаблучник и счастливый рогоносец. Жена моя Повелительница. В нашей семье царит Матриархат. Жена довольна тем, что я ей верен и покорен, а мне хорошо быть у неё под ногой, нравится быть её рабом.

ГОСПОЖА ОДНОКУРСНИЦА (Окончательное окончание)

Два года в армии пролетели как один день, серым, безрадостным рутинным днем. Штабная работа спасала от тягот казармы, но не от тоски по одному-единственному человеку. Письма Ирины были моим спасением и моей пыткой. Каждое слово, в котором она с циничной откровенностью описывала своих новых любовников, ранило меня в сердце, но одновременно заставляло кровь стынуть и бешено стучать в висках. Я перечитывал их, стоя на коленях у своей койки, целуя бумагу, на которой оставались следы её духов, и мучался от сладостной ревности.

КОРОЛЬ-ОЛЕНЬ

Молодая жена, королева Матильда возлежала на брачном ложе. Днем она повенчалась с королем Леопольдом. Отгремел праздничный пир. Дочь герцога стала избранницей молодого монарха и сейчас ждала мужа, чтобы исполнить свои супружеские обязанности.

Леопольд был хорош собой, весьма учтив и галантен. Он долго и красиво ухаживал за Матильдой. При встрече всегда преклонял перед ней колено и целовал руку. Дарил охапки цветов, делал дорогие подарки в виде украшений.

НОВЫЕ ТУФЕЛЬКИ 3 (финал продолжения рассказа ТУФЕЛЬКИ)

Прошел год с того момента как я стал рабом и жены, и тёщи. Юля родила девочку. Не сомневаюсь, что мы воспитаем её как принцессу и будущую Госпожу. А пока я целую её маленькие ножки.

Разумеется, моя жена ничего не делает по дому, все обязанности на мне. Юля занимается только ребёнком, а я готовлю еду, убираюсь, стираю и прочее.

Раз в неделю Юля приказывает мне склониться ниц и, поставив мне стопу на голову, повелевает отправиться к её мамочке, убраться у тёщи в доме.

ЖЕНОВИЯ – СЕМЕЙНЫЙ УКЛАД. ИДИЛИЯ ФЕМДОМА

Возвращение Мирека из райского заточения у тети Мирты в привычный домашний уклад было подобно ледяному душу. Воздух в родном доме, некогда казавшийся нейтральным, теперь был густым и тяжёлым, наполненным молчаливыми требованиями и ожиданием беспрекословного повиновения. Маришка, вернувшаяся из лагеря для юных хозяек «Фемида» повзрослевшей и до кристального блеска отточившей свою властность, с первого взгляда диагностировала в брате расслабленность.