Черная жемчужина

Когда у Пирл погибли родители – попали под ограбление заправки наркоманом с пушкой, - то остался лишь один путь – на панель, иначе 17-летней девушке без образования себя не прокормить (это при том - если удастся избежать попадания в детдом). Да и в детдоме направление для афроамериканцев такое же: из нее там тоже сделают шлюху, продающуюся за деньги. И если учесть, что Пирл была еще девственницей, то занятие проституцией казалось таким же нереальным, как полет в космос.

Мой папа – бабник

Своего отца я помнила очень смутно – мама его выгнала, когда мне еще не исполнилось 5 лет. Остались только расплывчатые ощущения заботы и тепла. Увы, как немного позже объяснила мама, он был настоящим кобелем и не пропускал ни одной юбки, и к концу вызывал у нее такое стойкое отвращение, что мы переехали в другой город, и она даже на алименты не подала.

Я же отчаянно завидовала подругам, включая тех, кто из неполных семей – даже они общались со своими «воскресными папами».

Вдвоем на чужую жену

Мы почти сразу по приезду на курорт - в небольшой семейный отель, - познакомились с этой парой: эффектной, красивой, какой-то очень ладной блондинкой Елизаветой и ее мужем Алексеем. И если первая была жизнерадостной и живой, хоть немного высокомерной и заносчивой – явно осознавая свою яркую привлекательность для противоположного пола и отсутствие конкуренции – от своего, то второй показался всем нам нытиком: он вечно был чем-то недоволен, начиная от сервиса и заканчивая дневной жарой.

Нежданчик на оглашении завещания (Рассказ Кристины)

Нежданчник на оглашении завещания (Рассказ Кристины)

Отца я не помнила совсем – он оставил нас, когда мне не исполнилось и двух лет. По секрету мать однажды обмолвилась, что он ушёл, когда узнал, что дочь не от него. Так что, он не был мне даже отцом, просто - мужем матери, когда я родилась. Каково же было мое удивление, когда на прошлой неделе мне позвонили из адвокатской конторы и объявили, что человек, чью фамилию и отчество я носила, назначил меня наследницей!

И мать, и мачеха

Михаила усыновили в 5 лет, поэтому он всегда осознавал, что не является родным ребёнком этих супругов. Поначалу приемные родители не понравились – сухой и строгий пожилой отчим, и слишком молодая, чересчур яркая мачеха, они казались классической парой: он – богатый, далеко не первой молодости мужчина, она – юная искательница тугих кошельков. Конечно, тогда Миша не понимал таких вещей, но что-то такое чувствовалось даже в том возрасте. Впрочем, Алана (позже выяснилось, что у нее самой детей быть не может) сразу старательно и демонстративно принялась изображать из себя добрую мамочку назначенного наследником ребенка.