Когда мы с сестрой повзрослели

Он вернулся в деревню своего детства, уже учась в университете. Его двоюродная сестра была тем человеком, которого он знал всю свою сознательную жизнь, и это накладывало отпечаток на их отношения. Сестра была на два года старше его.

Она была в каком-то смысле лидером женской компании, она любила заигрывать с парнями, садилась им на колени, старалась всячески обратить на себя внимание. К моменту его возвращения ей было двадцать. Она имела непродолжительные связи с местными парнями, но они не были ей особенно интересны.

Королева Красоты. Часть 2

— Да, я участвую, говорю я неправду, чувствуя как земля уходит из под ног: — Что ты делаешь, зачем тебе это. Как ты можешь. Немедленно беги отсюда, — кричит второе я в моём мозгу. Собрав всю смелость в кулак я переступаю порог. Дрожь в коленях и частое дыхание выдают моё волнение.

— Хорошо, но мне нужно всё равно вас записать. Кто вы, как ваше имя, фамилия?

— Олеся Иванова, — произношу я. Всё таки мне хватает сообразительности не называть своей настоящей фамилии.

Сказание о крещении. Часть 2

СВЯТЫЕ ОТЦЫ

— Об этом не может быть и речи, у нас уже был неприятный инцидент год назад, что вызвало большой переполох среди братии, — настоятель церкви протоиерей Иоанн, высокий, но грузный старик лет шестидесяти пяти, распекал отца Василия, смиренно стоящего в углу маленькой кельи, — Чтобы изменить процедуру нужен специальный указ самого митрополита, а из-за одной прихожанки я этого делать не намерен. У меня и других забот полон рот. И кто она такая, чтобы ради неё беспокоить его святейшество?

Людмила Михайловна и ее Катя

Людмила Михайловна давно приметила Катю среди других студенток. Катя была на год старше своих сокурсников, но выглядела младше них. Она была тихой и замкнутой, почти ни с кем не общалась. У нее были мягкие каштановые волосы, овальное невинное лицо и всегда грустные глаза. Она никогда не красилась и одевалась блекло. Многие ее сокурсники учились хуже нее. Катя училась хорошо, но в последнее время ее успехи стали падать.

Предмет Людмилы Михайловны сегодня был последним, и она задержала Катю после занятий.

Сказание о крещении. Часть 3

— ПЕРВАЯ ИСПОВЕДЬ —

К своей первой в жизни исповеди Лана готовилась очень серьезно. По началу она, стремилась запомнить в какой последовательности перечислять священнику грехи свои. Но их набралось, столько, что она стала путаться. Плюнув в сердцах на эту затею, она принялась записывать их на бумажку. Промучившись полдня, она уже имела солидный список грехов, на двух листах.
Прошло уже три недели, с тех пор, как она в первый раз переступила порог церкви.

Маша

На курсах из всей группы в двадцать с лишним человек Виктор сразу приметил троих девушек. Они были совершенно разными. Одна сидела на парте впереди него, она была высокой брюнеткой с милым домашним лицом, лет двадцати пяти, постоянно улыбалась и общалась со всеми. Ничего особенного, но вполне симпатичная. Другая — женщина лет тридцати пяти. Она имела красивое треугольное личико и крашенные ярко-рыжие волосы, на лице едва проступали морщинки. Она много болтала со всеми вокруг, и Виктор скоро понял, что она недавно развелась.

Двойная замена

Двойная замена.

Лена немного волновалась. Конечно она давно уже не девочка, но не хотелось накосячить. Впрочем, если бы он был ей важен, то... Но спор есть спор, не она первая эту тему замутила, так пусть Лариса и расхлебывает. Так, все в порядке, следы все убрала, Галочка спит, так что будем играть по правилам. Раздался звонок, Лена выдохнула и пошла открывать.

— Привет, поздоровался молодой человек и робко вручил цветы.

— Привет Костя, - мягко улыбнулась и поздоровалась она, Спасибо, старайся не шуметь, Девочка спит.

По ту сторону экрана

По ту сторону экрана

Скромным труженицам порноиндустрии посвящается.

Поздний вечер, ужин позади, а спать еще не хочется, вам скучно. По телеку хрень всякая, а у некоторых из вас его нет вовсе. Да и зачем он? Именно потому вы лезете в интернет, ну что там? Новости? Скучно. Соцсети? Вы в них были днем с мобилы, выйдя покурить, в транспорте или даже работе, пока вас не дергают. Скучно. Дико скучно. Хочется взбодриться, увидеть что-то новое, необычное, что в обществе не принято делать и выставлять напоказ.

Королева Красоты

Новогодние каникулы пролетали в суете. Постоянные звонки, эсэмэски, сообщения. Меня звали, меня хотели, на меня надеялись. Рестораны, клубы, караоке. Давно у меня не было такого насыщенного распорядка. Мужчины, мужчины, мужчины... Почему-то их прорвало именно сейчас. Не размышляя, что послужило этому причиной, я, как ребёнок, просто радовалась свалившейся на меня популярности. Может быть они чувствовали моё новое состояние, не могу сказать. Но всякий раз, приходя домой, перед сном в моей голове всплывала одна и та же картинка: комната с низким сводчатым потолком окутанная полумраком и толпа полуголых мужчин мастурбирующих надо мной, обнаженной блондинкой, распластанной на одном из многочисленных лож свингер клуба.

Пасторальный разврат

Кира вошла в сад по узенькой асфальтовой дорожке. Весь участок представлял собой дикий сад, в глубине которого стоял дом. Дом принадлежал ее покойной тете. Она смутно помнила этот дом с детства, и он совсем не изменился, только казался теперь меньше. Он был построен из бревен, позже покрытых листами железа, которые от времени стали темно-бардового цвета. Крышу покрывал шифер, дом имел резные окна, крыльцо и веранду с большими окнами. Асфальтовая дорожка перед верандой образовывала площадку, она заворачивала, огибая дом с правой стороны и исчезая за высокой травой и кустарником.

Свингерский сочельник. Часть вторая

Подхватив пеньюар и взяв под руку Игоря, я отправляюсь смывать с себя «позорные» метки незапланированного коитуса.

Меня штормит, каждый шаг даётся с трудом, отзываясь тупой болью в анусе. Но получив то, чего в тайне желала, я не держу обиды на моего спутника.

После душа меня ждёт парная, в которой я восстанавливаю растраченные силы. Но в списке вещей, захваченных нами из «трахательной» комнаты (как я теперь буду ее называть) моих трусиков нет.

Королева Красоты. Часть 3

Итак, я полулежу, полусижу: свободные ноги и руки дают мне некоторую возможность шевелится. Моя поза, «на четвереньках», открывает доступ к вагине и анусу, которые я никак не могу защитить. Пока ещё я нахожусь в прострации, и под воздействием хмельных паров я не сразу соображаю, что происходит. Как я потом узнала, этот станок оказался самым «щадящим» из трёх, выше перечисленных. И хотя он открывал полный доступ к телу, он всё же считался достаточно комфортным для жертвы.

Свингерский сочельник. Часть первая

Я долго не решалась рассказать об этом кому-либо. Но видимо пришло время, видимо что-то во мне сидит такое, что заставляет вновь и вновь переживать заново события той необычной ночи.

А начиналось всё обыденно: приближался канун Нового года — самого ожидаемого и любимого мною праздника. Но на этот раз праздничного настроения не ощущалось, всё было уныло и серо, как будто кто-то специально там, наверху, решил отменить этот праздник, или низвести его до обычного выходного дня.

Настя и хозяин

Виктор зашел в мужской туалет и вздрогнул. Прямо на полу сидела совсем молоденькая обнаженная шатенка. Ее руки были подняты над головой — они были прикованы наручниками и короткими цепями к умывальнику. Сбоку от умывальника висела табличка с надписью: трогать грудь пятьсот рублей, между ног — семьсот рублей, сношать куда-либо нельзя. На полу стояла коробочка для денег. Девушка встала с пола и улыбнулась ему.

Он погладил ее промежность с небольшим шелковистым волосом, и опустил деньги в коробку.

Свесор. Часть 1

Я пасла коз и сидела на траве. Коз у нас осталось всего пять, они разбрелись по склону и, наверное, ни о чем не думали, кроме травы и сочного клевера.

Земля уходила вниз, под склоном тихо журчала речка, на другом берегу на высоком холме стоял поселок. Дальше начинался лес. Собственно, он не начинался, а продолжался, он был и за моей спиной, вздымался темными кронами, окружал поселок и поле, и уходил дальше.

Мне всегда казалось, что мир состоит из одного сплошного леса.

Совсем одни

Мы с братом уже были взрослыми, но мало что знали о жизни. Отец всегда оберегал нас от всего. Он наказал нам не выходить из дома до его возвращения, сколько бы ни пришлось его ждать. Еще до начала наступления он запасся продовольствием. У нас в подвале было множество консервов и сухарей. Он запретил нам разжигать огонь. Электричества уже давно не было. Через дорогу была колонка, и раз в два-три дня мы ходили с ведрами за водой. Это было самое дальнее, куда мы выходили.

Я и мои хозяева

Мне сложно об этом вспоминать... Отчим выгнал меня из дома. Была зима, а на мне были надеты только кроссовки, джинсы, футболка и ветровка. Я переночевала на вокзале, а утром ко мне подошли полицейские, и я убежала. Они не пытались поймать меня.

Я шла по дворам, пока совершенно не замерзла. Потом я зашла в подъезд одного дома, поднялась на третий этаж и позвонила в одну из дверей. Мне никто не открыл. Было около одиннадцати утра, и, наверное, никого не было дома.