Некая партизанская война (1)

В тот прохладный весенний вечер я умудрился сесть на трамвай. Этот вид транспорта в нашем городе почти перестал существовать, ему оставили всего одну прямую ветку.

Я шёл пешком, машина была в ремонте, настроение было ни к чёрту, и вдруг, поравнявшись с трамвайной остановкой, увидел распахнутую дверь. Почему бы не сесть, если по пути? Это была судьба.

Вагон был почти полон, однако, в самом конце стояло пустое место, развёрнутое против движения трамвая.

В отражении зеркала

Тая сидела на скамейке в парке и щелкала семечки. Она всегда так делала, когда необходимо было принять сложное решение, такая была у нее особенность. Девушка складывала шелуху в бумажный стаканчик из-под кофе, иногда бросала жмень семечек на асфальт надоедливым голубям. Лето было в разгаре, разгорался и сам день, накаляя воздух, асфальт, автомобили и претендуя на звание самого жаркого дня в году. Но в парке, в сени деревьев было прохладно, малолюдно и умиротворенно.

Постройка теплицы

Вышла из дома, тело обхватила приятная утренняя прохлада. Так не хочется ехать в область, сейчас придётся ходить по кабинетам, рассказывать одно и тоже. Борис Петрович обещает помочь. Хорошо, что с ним установились доверительные отношения (рассказ «Во имя громады»). Верочка договорилась, что он примет меня без очереди. Тогда мы с ней познакомились поближе. Жар прокатился по телу. Всё же стараюсь делать для людей. Выбила тогда деньги на школу и ремонт дороги.

Вырванное сердце

ВТОРНИК. Собачка.

В этой комнате всегда тихо и чисто, уютно и пахнет корицей. Я прихожу без четверти шесть и раздеваюсь донага в прихожей. Снимаю плащ, сапожки, блузу и юбку. Снимаю колготки или чулки, затем белье. В верхнем выдвижном ящике прихожей лежит черный ошейник из мягкой кожи. Я надеваю его на шею и там же в прихожей устраиваюсь на теплый коврик-подстилку. Я собачка и я жду своего хозяина.

Он всегда приходит ровно в шесть, и я встречаю хозяина тыкаясь мордочкой ему в колени, в ладони.

Сентэк - галактика зеленого Солнца

Пролог.

Татьяна легко пробудилась от сладкой дрёмы и нежно потянулась в мягкой белоснежной постели. Сквозь овальные иллюминаторы ее каюты пробивались чуть зеленоватые лучи инопланетного солнца, рябью скользя по матовому полу, постельному белью и ее босым лодыжкам, лаская их приятным теплом.

Татьяна откинулась на подушку, погрузив пальцы в густые русые волосы, и машинально помассировала кожу головы, вспоминая недавний неземной секс с Фэтсом, причем слово «неземной» можно было произнести как в переносном, так и в прямом смысле.

Внезапно жёсткий секс с женой

Предыстория — несколько лет в браке, хорошие отношения, приятный секс пару раз в неделю, чуть чаще — минет. Конечно хотелось чуть чаще и, порой, экспериментов, но жена начинала бурно возмущаться.

Супруга брюнетка среднего роста с правильным овалом лица, выразительными темными глазами и красиво очерченными губами. С фигурой тоже все прекрасно — среднего размера груди, ярко выраженная тали, покатые бёдра. Подтянутая попка — на пляже часто провожают мужики завидующими, а девушки недовольными взглядами.

Романтический праздник

Закинула вещи в сумочку и направилась к выходу. Закончился очередной рабочий лень, у меня сегодня только три занятия. Можно отдохнуть, пройтись по городу. В коридорах крутилось много студентов. Вспомнился мой университет, как мои группы? Как они сдали сессию? Нужно попробовать расспросить у коллег. У нас же сейчас вечер. Попыталась прикинуть разницу во времени. Возможно, получится пообщаться с Ильей, он обещает подготовить мне сюрприз к празднику.

Легенда о Богине

Пролог

— Сегодня ночью я поведаю тебе самую древнюю легенду нашего рода, о дивная юная Касун-Амын, дочь вождя. Легенду о Богине.

Тонкие узловатые пальцы старика расплетали длинные косы юной девы, расчесывая черные как смоль волосы деревянным гребешком. Очаг в центре хижины неярко догорал, бросая на стены любопытные тени, извивающиеся в танце древних духов. Девушка сидела неподвижно, глядя прямо перед собой и вслушиваясь во вкрадчивый голос старика, который погружал ее в состояние покоя и невесомости.

Любовница

Впервые мы повстречались с ней на опустевшем перроне.
Нет, конечно, в реальности все было иначе, но... позвольте мне немного приукрасить эту историю, поэтому...
Впервые мы повстречались с ней на опустевшем перроне.
Я только сошел в поезда и стоял, размышляя, куда бы мне лучше податься, так как этот город был мне совсем незнаком. Ее одинокую фигуру я заметил издалека, она шла быстрым шагом по узкой асфальтированной платформе, небольшой чемодан на колесиках торопливо катился за ней, и по мере приближения силуэт женщины все четче прорисовывался в сентябрьском тумане.

Записки отпускника

**

Ночью поднялся ветер, прошёл дождь. К утру туча ушла, освободив небо, но ветер остался. «Всё, пропал день», — мысленно записал я сегодняшнее число в убытки.

Арифметика курорта предельно проста: складываете все затраты и делите на количество дней. Живёте далеко — летите дорого, живёте дёшево. Если живёте близко, соотношение затрат в пользу проживания. Питание, места на пляже, игрушки и вечерняя программа обойдутся в зависимости от запросов.

Мертвецкий сон

В 98-м у мамы был непростой период. Работала на двух работах с утра до вечера, и дома я ее почти не видел. В то же время к нам на время переехала жить мамина сестра, моя тетка Рита. Хотя тетка она мне была скорее номинально, с матерью у них была разница лет в пятнадцать, а меня она была старше всего года на четыре и скорее годилась мне старшей сестрой, нежели тетей.

Мы жили в частном секторе в небольшом деревянном доме, оставшемся от бабушки.

Кукла

— Я — твоя Тряпичная Кукла и ты можешь делать со мной все, что захочешь.

— Ммм. Хммм. Начало многообещающее. Мне нравится! Ну здравствуй, Тряпичная кукла. Можешь присесть и даже закурить если хочешь. Пока тебе не нужно спрашивать на это разрешения.

Она осталась стоять, а он с интересом рассматривал очередную кандидатку на роль нижней. Совершенно ничем не примечательная внешне, заурядная, «серая мышка» лет тридцать с небольшим, а то и поменьше — кто знает, как потрепала ее жизнь.

Француженка

Пролог.

30 декабря

Шум в ушах постепенно стихал, освобождая пространство для иных звуков доносящихся из-за пределов квартиры, словно из иного, параллельного мира. Разговоры соседей, телевизор, гудки авто на улице, плач младенца — все это так нереально, так неестественно ощущалось в пространстве комнаты. В ноздри проникал едкий запах сгоревшего пороха. Перья, выбитые выстрелами из подушек, тяжелыми хлопьями медленно оседали на постель, на пол, на мебель.