Под партой в ногах у Новенькой (футфетиш)

Закладывая пороховой фугас в батарею на втором этаже школы, Жыжа и не догадывался, что запускает цепочку событий, в результате которых Новенькая засунет мне в рот ногу. Но обо всем по порядку.

Был в нашем классе один парень, настоящий пироманьяк, звали его Алекс. Не Александр или Алексей, а прям по паспорту – Алекс. Правда, несмотря на редкое имя, звали мы его Жыжа. Прозвище пошло после урока МХК, на котором Андрей Ефимович рассказал нам о персонаже из белорусского фольклора по имени Жыж.

Винное мороженое (сладкий легкий фемдом)

– Идите нахуй! – сказала продавщица мороженого.

Мы с Новенькой опешили.

А начинался день спокойно и даже лирично. Уже наступило лето – последние полноценные летние каникулы на целых три месяца. Экзамены будут только в следующем классе, а сейчас – тепло, свобода, солнце, лазурное небо, летящее ввысь! Я пригласил Новенькую погулять в парк. Он у нас один на весь город, поэтому включает в себя сразу всё: набережную, аттракционы, сцену для выступлений, площадь, фонтан и, собственно, сам парк, в рощах которого можно встретить лиственницы, тополя, маньяков и даже дубы, столь редкие для нашего региона.

Моя собственность (фемдом от лица Новенькой)

Этот эротический эпизод не входит в цикл сюжетных "Новенькая", но является каноничным. Действие происходит позже рассказов цикла.

***

Я поцеловала Валеру. Хотя вряд ли кто-то назвал бы это поцелуем, глядя со стороны. Я схватила его за волосы и запрокинула голову, другая рука стиснула ему горло. Я нависла над ним и впилась в рот, засовывая язык как можно глубже, ломая преграду его собственного языка. Валера сдавленно пискнул, и это раззадорило меня еще сильней, я почувствовала себя хищником, забавляющимся с жертвой.

Вкус ведьмы. Глава 6. Царица демонов

Мне снилось, как глубоко под землей я спускаюсь по каменным ступеням все ниже и ниже. Казалось, пласты земли и горные породы простираются на километры во все стороны. В глухом каменном коридоре царствовала плотная, почти осязаемая тьма, и робкий язычок пламени в моем старинном керосиновом светильнике лишь делал ее темней. Неровный свет выхватывал фрагменты древних узоров на стенах. Кто, когда и как мог сотворить подобное на такой немыслимой глубине?

К Лере (Ведьме и Новенькой)

Ускользающий запах духов

Заманил, утопил в рыжеватом.

Губы нежные в острой усмешке -

Щелчок! -

Сердце падает алым закатом:

Длинной тенью нейлон,

Каблуки-леденцы,

Кружевов лабиринт,

Прикрывающий влажное пламя.

Тягучий плевок - в пустыне глоток -

На щеке испарился ударом.

И змеёй извиваясь,

Вдруг струной обращаясь,

Поводок за шагами влечёт...

Заблестит чистота унижением,

Украшен кинжалами кляп.