Вечер пятницы

Похмелье било в виски, словно кто-то методично заколачивал гвозди в череп. Сухость во рту была такой, что язык казался чужим, а лёгкая тошнота подкатывала при одной мысли о движении. Я лежал, уткнувшись лицом в подушку, пытаясь уцепиться за остатки сна, но реальность настойчиво лезла в сознание. Из кухни доносились голоса — приглушённые, почти неразличимые, переплетённые с запахом сигаретного дыма и редкими смешками. Кто-то был там, двое, мужчина и женщина, но в голове гудело так, что разобрать слова не получалось.

Долгая дорога

Долгая дорога в деревню закончилась неожиданно, казалось, что она будет вечной. Меня прилично укачало, но я был рад, что мы наконец-то добрались. Газель, которую нанял отец, остановилась у забора. Грузчики, покидав вещи прямо на землю, быстро уехали.

Домик в деревне мы купили совсем недавно и были здесь всего один раз год назад. В этом году мать решила, что пора бы обжить покупку, и в середине июля мы поехали сюда. Машину забили барахлом под самую крышу, от мебели до каких-то тряпок.

Голубое платье в цветочек

Я проснулся от сухости во рту и от чего-то ещё, тяжёлого и безымянного, что давило на грудь. Дом спал. Гости разъехались, в дальней комнате тихо посапывали тётя с дядей, а за стеной — Лёха и Витя, мои двоюродные братья, один наглый до тошноты, другой вечно пришибленный.

Встал. Сначала в туалет, потом на кухню — воды, мучила жажда. Шёл медленно, босиком, ладонью водя по стене, будто боялся потеряться в собственной квартире.

Вдруг до уха донеслись чьи-то голоса.