В синагоге. Часть вторая
Катя нахмурилась. По холодному, шершавому склону её щеки стекла последняя слеза.
— Наебал, значит? — в её голосе уже не было прежней ярости, зато был глубокий, беспощадный и наивный трагизм. — Ты наебал меня!
— Ты не так поняла, — оправдался Глеб.
— А что тут понимать нужно? — она всхлипнула. — Всё вы, жиды... такие... вот... И спасибо, бля, за информацию! Как бы я без неё жила!
— Договорить не даёшь, — «Рабинович» смерил её серьёзным, но каким-то снисходительным взглядом, и дождавшись, когда она утихнет, невнятным голосом начал свою нотацию.