Ева и пьяный попутчик. Часть 4. В квартире Виктора

Квартира Вити воняла застаревшим куревом, дешёвым аэрозолем и пролитым пивом. Тусклая лампочка мигала, отбрасывая тени на потёртый линолеум. Грязные шторы глушили уличный шум, пропуская лишь узкие лучи серого света. Обшарпанный диван, заваленный пустыми банками столик и бормотание спортивного канала на старом телевизоре создавали ощущение сырого притона. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом пота и резким одеколоном хозяина.

Ева вошла, её шпильки клацнули по полу.

Ева и пьяный попутчик. Часть 2. Осознание

Поезд мерно покачивался на рельсах, стук колёс сливался с гулом, доносившимся из коридора. За окном мелькали серые пейзажи: голые ветки деревьев, тусклые огоньки далёких деревень, растворяющиеся в утренней дымке. В купе царила обманчивая тишина, будто ночь, полная страсти, испарилась в холодном свете утра. Лишь влажные пятна на тонком ковре и едва заметные следы на скамейках выдавали запретное. Запах виски витал в воздухе, смешиваясь с ароматом пота и металлической ноткой вагона.

Ева и пьяный попутчик в купе

Купе поезда плавно покачивалось, стук колёс сливался с приглушённым шумом из коридора. За окном мелькали тёмные силуэты деревьев, изредка сменяемые тусклым светом далёких станций. Внутри было тепло, почти душно, а свет потолочной лампы отбрасывал мягкие отблески на стены, создавая уютную, но слегка тесную атмосферу. Запах железа, пропитавший вагон, смешивался с тонким ароматом чая, который Ева и Андрей пили из гранёных стаканов в металлических подстаканниках.

Ева и пьяный попутчик. Часть 3. Виктор

Виктор смотрел, как Ева исчезает в подъезде, её чёрное платье мелькнуло в свете фонаря, каблуки цокнули по асфальту. Его «Вольво» урчала, готовая рвануть, но он медлил. Член всё ещё ныл, липкий от её слюны, трусы промокли, напоминая о её губах — мягких, жадных, неумелых. В голове крутились кадры: её карие глаза, расширенные от стыда и похоти, как она давилась его хуем, но не отстранялась. «Сучка, — подумал он, ухмыляясь. — Уже моя, а ещё ломается».