Обеденный перерыв

У Анны был удалённый режим работы. Она жила одна в двухкомнатной квартире и любила свободно расхаживать по квартире голой (когда не проводила собеседования) и иметь возможность в любое время придаться утехам с самой собой, поэтому такой формат ей подходил больше всего. У Анны были широкие бедра и большая грудь, небольшой животик, каштановые волосы ниже лопаток и всегда длинные красные ногти. Из дома она выходила в двух случаях: по срочным делам и на встречу со своим парнем.

Дети играли в прятки

Дети играли в прятки. Квартира была большая и укромных мест в ней было предостаточно. Витя водил, а девочки прятались. Играли давно, все места были известны, и чтобы найти новое, Даша проскользнула в спальню родителей и спряталась за шторкой в углу, где тумбочка. За окном уже стемнело и в темной комнате её никак не могли найти. Щелкнул ключ в замочной скважине – это мама пришла из гостей. Послышался чужой голос – она была не одна, а с каким-то дядей.

Пустынный переулок. Часть 1

Рассказ написан после прочтения англоязычного автора Don Silver "Decrepit desires". Сложно сказать перевод, адаптация или переосмысление рассказа, поскольку мне показалось, что в оригинальном рассказе осталась некоторая недосказанность и я хотел бы продолжить его по своему разумению.

В любом случае, после завершения моей работы можете почитать оригинал и сравнить, что у меня получилось или наоборот не получилось.

Татуировки: СЛОН – с малых лет одни несчастья, смерть легавым от ножа

Пустынный переулок

Андрей сосредоточился на дороге, пока они ехали в центр города к пивному бару, расположенному неподалеку от места работы Лены.

Жена, Муж и сосед. Часть 2

— Не смей меня ревновать, любимый!

Анастасия смотрела на мужа, который обиженно надул губы, будто капризный ребёнок. Юрий исподлобья кинул взгляд на супругу. Мужчина отметил про себя, как она прекрасна. Перед ним стояла стройная и моложавая женщина, тридцати пяти лет, с небольшой грудью и статной осанкой. Её выразительные глаза выражали нежность и признательность. Чтобы закрепить слова действием, Анастасия чмокнула мужа в шершавую щёку.

Лузер

Темнело. Серый пасмурный вечер на глазах превращался в неуютную стылую ночь с холодным ветром и россыпями колючего жесткого снега. Я был в этом провинциальном городишке в командировке, отработал первый день и шел в поисках гостиницы по его полупустым улицам. Наконец нашёл помпезное здание типового проекта эпохи позднего застоя, оформился на рецепшене, и, забрав ключ, проследовал на пятый этаж. Быстро оглядел небольшой светлый номер, оценил минимальный комфорт, даже некоторый аскетизм в обстановке, чистоту постельного белья, разложил вещи и спустился вниз в ресторан поужинать.

Случай в командировке

Мужик. Командировочный. Секса не было давно. Зудит, аж зубы сводит. Еще город чужой, неуютный, осенний, холодный. Решил снять проститутку, пошел вечером на вокзал. Из темноты к фонарю бодро шагнула блондинка – среднего роста, стройная, миловидная, волосы до плеч, яркая помада. Пошли – привел её в недорогую гостиницу и в нетерпении стал раздевать, щедро заплатив.

— Не спеши, у нас вся ночь впереди... Всё успеем! И по нескольку раз! – улыбнулась блондинка, и добавила, слегка смущаясь - только у меня это.

тётя Люба

Мы сидели с Владиком на широком, обшитом жёлтой кожей, диване, и смотрели порно на огромной плазме, приспустив до колен штаны, лениво надрачивая свои пистончики. Мы часто мастурбировали вдвоём, соревнуясь, кто первый кончит (а надо бы кто дольше продержится, во взрослой жизни это важнее!) Вокруг повсюду валялись обёртки от шоколадных батончиков и фантики от конфет, время есть, ещё успеем убраться, а пока просто кайфуем! Уроки сделаны, да и какие уроки - завтра последний учебный день перед каникулами!

Свадебный фотограф

Свадебный фотограф

Лена – невеста, 25-27 лет, стройная шатенка, серо-голубые глаза.

Егор – жених, 27-30 лет, выше среднего роста, брюнет.

Денис – фотограф, 30-34 лет, среднего роста, крепкий коренастый шатен.

Молодой мужчина, (Денис), лет 30-34, невысокий, крепкий, коренастый нервно ходил по лужайке возле дома невесты. Ждет её выхода. Он фотограф. Невеста и её подружки всё не выходят. Он докурил и решительно вошёл в дом, мельком глянул на подруг невесты – те щебетали испуганной стайкой куропаток.

Тёплый вечер. Часть 2. Вдвоём и кто-то ещё...

"Тёплый вечер". Часть 2. Вдвоём и кто-то ещё...

Они сидели на полу, прямо на ковре, с кружками кофе и улыбались друг дружке. Простыня всё ещё лежала скомканная на кровати, но они оба делали вид, что не замечают этого.

Идиллию нарушил тихий стук в дверь.

Он удивлённо поднял брови. она — вздохнула.

— Это, наверное... Аня, — сказала она, потянувшись за халатом. — Я ей обещала, что сегодня мы... ну, что-то вроде девичьего утра.

Тёплый вечер. Часть 3: Между линий

"Тёплый вечер". Часть 3: Между линий

Она стояла между ними. Комната не изменилась, но воздух в ней стал плотнее. Как будто каждая секунда тянулась дольше, чем обычно.

Аня подошла ближе. Очень близко. Рука её коснулась талии подруги — легко, но неслучайно. Она чувствовала её тепло. Он стоял чуть в стороне, наблюдая, будто давая пространство, но взгляд его горел — как если бы каждое их движение отражалось в нём.

— Я всегда знала, что ты красивая, — тихо сказала Аня, не отводя глаз.

Тёплый вечер. Часть 4: Тепло тела

"Тёплый вечер". Часть 4: Тепло тела

Сауна была небольшой — деревянные стены, мягкий приглушённый свет и запах раскалённого дерева. На камнях шипела вода с маслом эвкалипта, создавая лёгкий пар, который окутывал их словно шёлком.

Она сидела на верхней полке, обмотанная тонким полотенцем, которое липло к разогретой коже. Волосы были убраны, капли пота медленно стекали по шее к груди. Она прикрыла глаза, ощущая, как тепло проникает внутрь, медленно растворяя остатки мыслей.

История незнакомцев. Контроль оргазма

— Ты нежно бросаешь меня на постель, разводишь ножки и опускаешься между них, я уже слегка заведена и с нетерпением жду сладкого ощущения... ты проводишь языком по киске, захватываешь губами клитор, распаляешь меня всё сильнее, но... резко останавливаешься, ведь мы уже опаздываем на тусовку к друзьям. Я хочу довести себя руками сама, но ты запрещаешь мне это делать

— Мы начинаем собираться, я выбираю рубашку, подчеркивающую мой торс.

Тёплый вечер - часть 5: После жара

"Тёплый вечер" — часть 5: После жара

Они вышли из парной молча. Воздух за дверью обжигал прохладой — приятно, резко, по-настоящему. Их тела были красными от жара, волосы влажными, глаза чуть затуманены, как после вина. Они даже не говорили — в этом просто не было нужды.

Лёгкое освещение в предбаннике бросало тёплые пятна на деревянный пол. Она опустилась на широкий шезлонг, натянув только длинную рубашку. Без белья. Без мыслей. Только кожа, слегка дрожащая от резкой смены температуры, и внутреннее эхо того, что произошло.

Лариса

— Не двигайся... - скорее не попросила, а приказала Лариса – замри... она согнула ноги в коленях и поджала их к груди, разведя широко в стороны, обеспечивая тем самым максимальную глубину проникновения. Алексей вжался в неё и так предельно основательно, на всю длину своих 16 сантиметров, а теперь казалось, что продвинулся ещё дальше, безжалостно смяв мягкие ткани её лобка. Он был на самой вершине, когда уже ничего нельзя контролировать, можно лишь отдаться во власть накатившего сладострастного чувства от продолжающейся инерции активных движений, не смотря на резкую остановку, и позволить ему раскрыться красивым ярким бутоном.

А в попку лучше!

Мы лежали в обнимку на кровати. Я нежно прижимался к её спине, поглаживая и согревая в своих объятьях.

— А давай потихонечку в попку – она лукаво улыбнулась, смущаясь и пряча глаза – только осторожно...

От такой неожиданной просьбы у меня перехватило дыхание и мгновенно встал. Мы лежали и целовались несколько минут, сплетаясь в нежных объятьях, и тут вдруг... такое... О чем и мечтать не мог...

— Да, конечно, поворачивайся на бочок – еле ворочая пересохшим от возбуждения языком сказал я.

письмо к любимой

Когда получил отказ

Отверженный Гумилёв,

Он вещи собрав, тотчас

Уехал стрелять во львов.

Не видя прекрасных глаз,

Он мстил неразумным зверям

За тот коварный отказ

Одной из ветренных дам.

Искал забвенья в охоте,

Сбивал любовную дрожь.-

Он птиц убивал на излёте,

Зверей истреблял, - и что ж?

Любимая, милая, слышишь?

Будь милосердной, прошу,

Я с самой высокой крыши

Тебе о любви прокричу.

"Теплый вечер" Часть 1. Вдвоем

"Тёплый вечер" Часть 1. Вдвоем

Жара спала только к полуночи. Окна были распахнуты настежь и город шумел где-то внизу — далёкий, несерьёзный. В комнате было полутемно, только настольная лампа бросала золотое пятно света на край кровати.

Она стояла у книжной полки, перебирая корешки, хотя вовсе не читала. Просто ждала, пока он подойдёт.

Он точно знал, что она ждёт.

Её короткий шёлковый халат чуть соскользнул с плеча, обнажая ключицу.

Разрушенный оргазм

Помню мне было 8 лет. Всю неделю моя пиписька стояла колом, как говориться, без объяснения причин. Просто торчала и всё. А в те редкие минуты, когда навязчивая бескомпромиссная твердость сменялась наконец робким тревожным затишьем, как чуткой дремотой беспокойного сна, то достаточно было любой мелочи, любого случайного прикосновения или специфически направленной мысли, как чугунная наполненность звенящей тяжести возвращалась зудящим рецидивом. Маленький детский огурчик непокорно вздымал темно-багровую голову, укутанную глухим воротником крайней плоти, под которой отчетливо просматривались угловатые очертания спрятанного узелка, с неприятным беспокойством терся о штаны, вызывая непонятную тошнотворно-сладкую истому внизу живота.

Новый Год. Утро

Новый год

Я проснулся довольно рано по меркам 1 января – за окном едва светало, значит часов 8-9 утра. Сам не понял отчего я проснулся в такую рань – в квартире было тихо, все ещё спали по разным комнатам. Я чутко прислушался к себе и своим ощущениям. Голова сильно болела после вчерашнего застолья, был сильный стояк как частенько бывало по утрам, и ужасно хотелось ссать. Но вылезать из тёплой постели, шлёпать босыми ногами по холодному полу к туалету и обратно категорически не хотелось.

1918 год (Василиса)

1918 год (Василиса).

В этот ночной час в нижней квартире домохозяина, инженера Василия Ивановича Лисовича, была полная тишина, и только мышь в маленькой столовой нарушала ее по временам. Мышь грызла и грызла, назойливо и деловито, в буфете старую корку сыра, проклиная скупость супруги инженера, Ванды Михайловны. Проклинаемая костлявая и ревнивая Ванда глубоко спала во тьме спаленки прохладной и сырой квартиры. Сам же инженер бодрствовал и находился в своем тесно заставленном, занавешенном, набитом книгами, и, вследствие этого, чрезвычайно уютном кабинетике.