Гимн проституток Ташкента

Привыкла я, что стала проституткой.

Развратницей, шалавою бесстыжей.

С клиетом управляюсь за минутку

Я продаюсь: "Эй, подходи поближе!"

Меня ебали в рот пятьсот узбеков

И день за днем становится их больше

Могу взять в рот я прямо в дискотеке

И без стыда и совести мне проще.

Но иногда случаются минуты,

Когда вдруг понимаю, что творю я.

Но тысячи найдутся оправданий

И вновь смеюсь, шучу и не горюю.

Куни-шок

Что за странное явленье?

Испытал я возбужденье.

Когда хищный ротик твой.

Прошептал: "теперь ты мой".

Ноги сами подкосились

Под рукою опустились.

Пред тобой в оцепененьи.

Упираю в пол колени.

Снова руки распускаешь.

Вульвой рот мне накрываешь.

Киска чавкает и трется

Тело в шоке остается.

Что, зачем и почему?

Ничего я не пойму?

Словно делаю миньет.

Змей Горыныч (часть 1)

Змей Горыныч трёхголовый

Был к тому ж и трёх – хёвый –

Но не каждый это знал,

Только те, кого еал.

А таких немало было –

Он частенько девок тырил,

Чтоб развлечься день – другой

С полюбившейся пздой.

Был он вовсе не злодеем,

Просто слыл прелюбодеем,

И завистливый народ

Утверждал, что он урод.

На Руси давно ведётся –

Если умный – значит врёт всё,

Если смелый – знать дурак,

А рублю – цена пятак.

Садко

С А Д К О
(народная сказка в личной обработке, с неприличным текстом и эротическим подтекстом).

Три дня не унимается, бушует океан.
Как х…й в п…е болтается, кораблик по волнам.
В каюте, класса первого, Садко сидит как гость,
Гондоны надувает и хлопает об гвоздь.

— О, други мои верные, вот, что скажу вам я.
Из жертвы, в море брошенной, не вышло ни х…я.

Мозгами пораскинул я, и вывод мой такой:
Что жертвы человеческой царь требует морской.

Она шла по берегу

Оржоникидзе, Крым. Алина 52 лет от роду, длинноногая краса, в меру упитанная, но без всего лишнего, с красивым очень и очень телом, грудью, да и вообще вся хороша такая еще очень собой, несмотря на свои уже годики такие не юные, сказать, просто, гуляя, шла обнаженная в одних солнечных очках и бандане по берегу моря под палящими лучами солнца по нудику, за дней 8—9 отдыха загар приятно лег ровно на все ее тело, муж Андрей Сергеич ее лежал на песочке с самого утра там далеко на пляже, время от времени охлаждая тело в волнах и попивая свое игристое.

Дед!!!

Дед! случай не ебанулся?

Ты под старость не рехнулся:

Предлагаешь под венец... молодцу?

Ну, прям пиздец!!!

Аль в исход своих уж лет заебла жена?

В обед, ты скарабкался с постели –

Нашёл тапки еле – еле,

не надев ещё трусов,

двери спальни на засов,

и... давай вновь рукоблудить,

Бабки, рядом коль не будет.

Всё б картиночки смотрел –

вон, мальчонку углядел?

А теперь со страшным рвеньем.

Про любовь к сестре

Ах, сестричка у меня красавится,

До чего же мужикам она нравится,

Да и мне не по братски хочется

Ночкой тёмною с ней позабавиться.

Разведу я сестры белы ноженьки,

На живот как накину юбчоночку,

Как разглажу рукой русы волосы

Да прорвусь сквозь невинности плёночку.

А сестрица стонать сразу примется:

"Ох и жарок ты, братец Иванушка!"

Я в ответ прошепчу с придыханием:

"Хорошо как, сестрица Алёнушка!

Страсти новогодние. Часть 1

Пролог.
На раскиданной постели,
(Вроде, жив, но еле-еле),
Жутко мучался с похмелья
Я — российский гражданин.
Помню тосты, но с начала.
После — водка зажурчала.
Было выпито не мало-
Ясно, пил не я один.

Часть 1.
Был на новогоднем бале,
(На балу?) на пьянке в зале:
Бал — уж очень театрально,
В общем, ждали Новый год.
Первым слово взял директор:
Разложил весь год конкретно
И поздравил нас корректно,
После — вылил рюмку в рот.

Жизнь жестока

Утро, постель помята, я один – она ушла,

А как все чудно начиналось... . ..

Был ясный день, я был один,

Ты подошла и я забыл,

Что делал, что хотел – не помню,

Ты лишила дара речи,

Как подошла весенним днем.

Мы посмотрели друг на друга,

И ясно было все без слов,

Я обънял тебя нежно,

А ты не сопратевлялась никогда.

Желал тебя, желал всегда,

И надежды не было иной,

Мы поженились не заметно,

Все было суппер, как всегда,

Но жизнь жестока.

Вариантик первый, вариант второй…

Вариантик первый
Вариант второй.
Девушка на нервах
Выбор небольшой.

Девушка на нервах
Жуткая чума.
Вариантик первый
Мрачные дела.

Вариантик первый
Вариант второй.
Мне щекочит нервы
Выбор небольшой.

Девушка на нервах
Ты откинь дела.
Девушка на нервах

Жуткая чума.

Я не крайний левый
Девушка чума.
Не второй, не первый
Не своди с ума.

Девушка на нервах
Вариантов нет.

Итальянский БУ-РА-ТИ-НО

Над Италией обширной

Солнце светит с наглой мордой.

А под лестницей, в каморке

Папа Карло режет бревна.

(Хочет сделать буратину,

что, скажу я вам, не проще,

чем пиздою улыбаться)

Сделал уши из картона,

Нос из щепки свилеватой,

Приспособил под мудя

два червивых желудя,

А потом, зевнув от скуки,

Под елду он точит руки.

Буратино получился

Чурка – чуркою, но мило

Улыбался он ебалом,

Что весьма немаловажно.

Позднее утро

ЧАСТЬ-1
Ноет душа, что-то свербит,
Вниз «колбаса» хмуро глядит,
Жизнь холодна, стимула нет...
Хоть бы судьба легкий привет

Мне принесла, хоть бы намёк,
Где та одна, та, что поймёт,
Кто прибежит утром и днём,
Чтобы залить жарким огнём,

Чтоб закружить в танце юлой,
И зазвенеть в сердце струной,
И растопить холод в груди...
— Ты поспеши и при-хо-ди!

ЧАСТЬ-2
Ночь позади, утро стоит.
Хрен в пустоту стойко глядит.

И еще немного о грустном...

Как-то шел домой с базара,

По пути аптека Дара.

Дай-ка, думаю, зайду –

Мазь от вредности куплю...

Но аптекарша-хитруля

(Оказалось, зовут Юля )

Тюбик мне не продала,

Для себя приберегла...

Вместо мази эта Юля

Втюхала мне две пилюли.

Их я сдуру принял сразу –

и "Виагру", и "Импазу"...

Проняло меня наскрозь,

И тут ТА-А-АКОЕ началось!

Не опишешь в интернете,

Ведь читать могут и дети,

Вышел я из-под контроля,

Не спасла и сила воли.

Кухонная поэма

***

Болит моя натертая промежность,

Но зуд в пизде, конечно, не унять.

Какая уж там, нафиг, мягкость, нежность!

Я рьяно мастурбирую опять!

Флакон из-под духов себе вгоняю

Я что есть силы в мокрую пизду,

От наслажденья громко завывая,

Как будто на чертях скачу в аду!

— О, трахай глубже и сильнее, милый! —

Кричу я в упоительном бреду.

Еще! Быстрей! — Пускай лишусь я силы,

Но дело до оргазма доведу.

Не подчиненный

Опять иду Vа-банк, иду опять.
Иду за тем, чтоб снова проиграть.
Судьбы разрыв, фортуны колесо,
но чувствую опять не повезло...

В который раз поставил все на кон,
я часто сам с собой играл в рулетку
И пусть я-раб, но небо над своею головой
не променял на золотую клетку

Я заблудился в тупике иллюзий
и так устал от поиска любви,
Блуждая в лабиринте темных улиц,
не видя лучик света впереди.

Но я искал храня в душе надежду,
томился одиночеством, грустил,
Когда однажды в хмурый, зимний вечер
мне повстречался властный господин.

Вечная молодость

Мне уж под сорок, но не чую

Я старость ни в душе, ни в теле,

Всё так же своим жарким хуем

Стремлюсь я быть всегда при деле!

Люблю я свежее дыханье

Девчонок юнных в миг любви,

Их нежность и очарованье

Омолодят огонь в крови!

А их нектар, как сок, что выжат

Без консервантов долгих лет,

И мой язык их жадно лижет,

Танцуя на пизде балет!

Поэты возраст не имеют,

Я тоже – вечное дитя,

И потому елдой своею

Ебу я девок не шутя!

Страшный сон

Всю ночь провёл в сплошном кошмаре.

Со стояком в поту и жаре.

Лежал в замедленном кино.

И ждал чем кончится оно.

Картинка там была такая.

Лежу в ущелье, свет теряя.

Ущелья стены это ляжки.

Пизда меж ними как утёс.

В темнице под утесом нос.

А над утесом был живот.

Над ним две титьки.

Дальше рот.

Рот плотоядно улыбался.

Кадр постепенно ускорялся.

А в высоте глаза горели.

Рокировка. Часть 2

— Кабы помёрла, то не так было бы обидно. — Уехала с соседом Матвеем жить в городе... Письмо, вот оставила. Могу прочитать...
— Ну, коли не секрет, читай, — растерянно проговорила Лидия, продолжая держать в руке заветную баночку. — Садись к столу...

Накинув халат и поставив баночку на подоконник, села рядом с Кузьмой. Он же, достав из кармана исписанный крупным текстом лист бумаги, запинаясь, начал читать:
«Дорогой, Кузьма, прости меня, но продолжать жить с тобой я больше не могу.

Галина входит в поезд ночью в Омске...

***

Галина входит в поезд ночью в Омске.

Мелькают красным три огня с хвоста.

Уложен в рундуке багаж громоздкий.

Одна из полок в «кубрике» пуста.

Галине двадцать лет. Одной не трудно –

Вот только кто бы чаем напоил.

Но ляжем спать… А ранним ясным утром

В Новосибирске входит Михаил,

Сорокалетний сдержанный мужчина

(Припасть в тоске такому бы к груди).

Что впереди – пока неразличимо.

Про порносайты и тех, кого туда загугляндексхромывает

У Купидоновны две жопы
Одна пизда, кругом враги
И очень часто эта баба
С утра встаёт не с той ноги

За совесть нации в ответе
И нравов чистоту блюдя
Вас Купидоновна просветит
И жахнет рейдом по блядям

(Хотел сказать по порносайтам.
Аа, впрочем, бляди есть и там)

И вот теперь пред Купидоновной
Трепещет гугл-яндекс-хром
— Я разберусь с Содом-Гоморрами
И покажу им, что-почём

И тычет пальчиками в клаву
Уже намёк на секс с компом
— Ух, как я оттянусь на славу
Смешаю всё и вся с говном!