(Москва, Серебряный Бор, нудисткий пляж, наше время.) — — ----------------------------------------------------------------------------- Было очень жарко и скучновато. Мужчины, снующие вокруг неё, уже начали напрягать, несмотря на то, что только ради их внимания и ровного загара она пришла так рано на это место. Хотя особи мужского пола, вдоволь насмотревшись на неё, подыскивали себе новый объект, но нет-нет, находился какой-нибудь дебил, который, совсем потеряв стыд, нагло, практически в упор, располагался между её ног и смотрел, смотрел, смотрел, без перерыва.
За окном светало. Светлана открыла глаза, оторвала затёкшую щёку от стола, ещё не зная почему, но ей стало нехорошо. Неприятный холодок пробежал по спине от шей до копчика. А после взгляда ещё мутными, заспанными глазами в монитор nоtеbооk-а почувствовала, что случилось худшее. В центре экрана мигала красная надпись: Mаrgin Cаll — самый страшный кошмар всех валютных трейдеров. После того как она поняла, что на счету у неё ничего, кроме мизерной суммы в несколько долларов, кухня, окно, компьютер, холодильник — всё поплыло у неё перед глазами, её как будто огрели дубиной по спине.
Сегодня, как раз, тот самый день, день овуляции, вычислить его было не сложно, две недели после месячных промчались как один день. Он выпил стакан холодной воды и присел к ней на краешек кровати. Из – под одеяла выглядывали пальчики её левой ноги и кусочек голой коленки. Она как всегда спала без пижамы. Девушка уже заснула, спутав все его планы на эту ночь.
– Но нет, сегодня он так просто не сдастся. Мужчина встал, и легонько потянул за краешек одеяла, раскрывая её тело.
Чеширский Кот: — Серьёзное отношение к чему бы то ни было в этом мире является роковой ошибкой. Алиса: — А жизнь — это серьёзно? Чеширский Кот: — О да, жизнь — это серьёзно! Но не очень... «Алиса в стране чудес»
— Николаева, к доске! Девушка встрепенулась, и подняла голову на звук: «Неужели это меня, или мне послышалось?» Но нет, ей не показалось, Серафима Владимировна, учительница биологии и завуч по совместительству, не мигающим взглядом смотрела на застигнутую врасплох ученицу.
Она проснулась от холода. Одеяло скомкано. Слева, размеренно посапывая, лежит мужское тело. «О боже!», — женщина смотрит на часы и вскакивает: «Он уже ждёт, а я... ?» Быстро умывшись, подведя глаза и губы, она одевается. На завтрак времени совсем не остаётся. Подхватив сумочку, в которой покоятся её трусики и чулки, она семенит по лестнице. Утренняя прохлада обжигает голые ноги, залезает под юбку, щекочет, уже ставшую влажной, вагину.
Женщина открыла глаза. Жутко хотелось секса. Набухшие соски вдавливали накрахмаленную, только вчера постеленную, простыню в матрас. В комнате было темно, лишь где-то слева, в грязном, давно не мытом проёме окна брезжил рассвет. Город ещё спал, как и домочадцы. Рядом, на детской кроватке, раскинула ручонки, чему-то улыбающаяся во сне, дочурка. Из соседней комнаты доносилось равномерное посапывание Алексея.
«Зачем я его оставила, зачем повелась на упрашивания.