Уж полночь близится

Почти уверена, что вряд ли кто из представителей сильного пола осилит (пардон за тафтологию) эту страничку. Ну и ладно. Значит, мое мнение о тех, кто с Марса, только, увы, подтвердится. Зато многие дамы меня наверняка поддержат. "Уж полночь близится, а Германа все нет". Впрочем, никого другого тоже нет. Как там Наташа Ростова страдала: "Для кого я просто так пропадаю"? Хотя что там может пропадать в неполные 20 лет, когда ни опыта, ни чувственности настоящих, а так – один перетрах, перепихон.

ДАМА И СТРАНСТВУЮЩИЙ РЫЦАРЬ

Знойное солнце королевства Альтарии палило землю без жалости. Пыльная дорога, петлявшая среди холмов, была белой и раскаленной, а воздух звенел от звенящей тишины. Странствующий рыцарь сэр Элиан в своих доспехах, отяжелевших от жары, медленно вел коня под уздцы. Его мечта о подвигах и славе в этот миг казалась такой же призрачной, как марево над горизонтом.

И тут он увидел ее.

Она шла навстречу, босая, по жаркой пыли дороги. Простое платье из серого льна не могло скрыть ее изящного стана, а ветер играл прядями волос цвета воронова крыла.

РОГАТЫЙ РЫЦАРЬ

Жил в одном королевстве рыцарь по имени Элван. Не слава о его подвигах на турнирах или сила в бою составляли его суть, а одна-единственная добродетель — верность. Верность его прекрасной даме, леди Изабелле, жене могущественного и грозного герцога де Монфора. Он готов был тысячу раз сложить голову у ее ног, и сама мысль о ней наполняла его сердце тихим, священным трепетом.

Замок герцога жил своей шумной, иерархичной жизнью. С рассветом его каменные громады пробуждались гулом голосов, лязгом оружия со двора, где тренировались солдаты, и запахами из кухонь — дымом от очагов, ароматом свежеиспеченного хлеба и вареной солонины.

ПРИМЕР РЫЦАРСКОЙ ЛЮБВИ

Сэр Годрик был не просто столпом королевства; он был его несущей стеной. Его замок вздымался к небу суровым каменным исполином. В его бесконечных залах пахло дымом, воском и влажным камнем, а по ночам сквозь стрельчатые окна выл ветер с равнины. Богатство Годрика было не абстрактным: оно мерцало в золоченых канделябрах, грудилось в кованых сундуках, струилось в тяжелых гобеленах, изображавших его подвиги. Он был храбр как лев, силен как медведь и мудр как старый филин.

ДАМА И РЫЦАРЬ. СОЮЗ НЕРАВНЫХ

Солнце висело над замком Айвенгард, оно играло на позолоте гербов и ослепительно белых штандартах. В воздухе витал запах свежескошенной травы, роз и сладкого вина. Весь цвет рыцарства собрался в главном дворе, чтобы стать свидетелем события, сравнимого разве что с коронацией, — свадьбы самого знаменитого рыцаря королевства сэра Годвина.

Но это была не просто свадьба. Это был древний ритуал, сердцевина закона и порядка в их чудесном королевстве.

ПРИНЦ И ФРЕЙЛИНА

Золотые лучи заката струились через высокие стрельчатые окна тронного зала, окрашивая в багрянец суровые лица мраморных предков. Королева Лиоретта, чья слава о мудрости и справедливости гремела далеко за пределами королевства, восседала на троне, прямая как меч. Рядом, у ее ног, на бархатной скамеечке сидела юная фрейлина Элинор, перебирая струны арфы. Ее мелодия была тихой и прозрачной, словно ручеек.

В зал вошел принц Каэлан. Он был похож на мать – тот же властный подбородок, тот же огонь в глазах, но сегодня в его походке была дерзкая уверенность, рожденная недавней победой на турнире.

НАКАЗАНИЕ РЫЦАРЯ

В королевстве, славившемся своими цветущими долинами и мирными реками, жила леди Изабелла. Её красота была предметом поэм, а ум — советом для королевских советников. Но за изящными фасадами замковых залов шептались: «Изабелле не везёт в любви». Её сердце, столь же гордое, сколь и ранимое, оставалось неприступной крепостью. Она мечтала не просто о муже, а о рыцаре — том, чья доблесть будет равна её гордости, чья преданность будет сиять ярче её бриллиантов.

ПОСЛЕДНЕЕ ИСПЫТАНИЕ

В королевстве Элидоре, у подножия Седых гор, где воздух был напоен ароматом сосен и дымом очагов, жизнь текла по суровым законам предков. За стенами замков, обихоженных руками каменщиков, в деревушках с крытыми соломой хижинами, люди жили в ритме смены времен года и волею своих сеньоров. Рыцари клялись в верности на рукоятях мечей, дамы вышивали гербы на штандартах, а цирюльники могли пустить кровь или вырвать зуб с одинаковым усердием. И над всем этим, подобно дамоклову мечу, висели древние традиции, незыблемые, как скалы самих Седых гор.