Взрослая жизнь моего сына. Глава четвертая

Глава четвертая.

Вернувшись в квартиру, мы снова разделись и, обнявшись, немного посмотрели телевизор. Почему-то Арсений не проявлял ко мне особого желания, я потерлась об него обнаженной грудью, чем вызвала лишь слабое шевеление у него между ног, что было совсем уж необычно для его возраста. Он сидел задумчивый, чем-то явно озабоченный, — соседка на него влияла, даже взглядом, мимоходом встретившись с ним у входа в подъезд.

Сославшись на то, что у меня разболелась голова, я поцеловала его в щеку, пожелала спокойной ночи и ушла спать на свой диван.

Озорной гуляка. Глава восьмая

Глава восьмая.

Вика принесла воду и тихо поставила в угол, снова вышла, но быстро вернулась с эмалированным тазом. Нашла в тумбочке обычное детское мыло, развернула упаковку, и в маленькой кандейке вкусно запахло земляникой. Все это она проделывала молча, очень сосредоточенно, мне стало даже забавно смотреть на ее приготовления. Еще совсем недавно женская гигиена интимных мест для меня была тайной, а сейчас она должна была пройти прямо на моих глазах — в маленькой комнате.

Взрослая жизнь моего сына. Глава десятая

Глава десятая.

Арсений понюхал у себя подмышками и никакого особого запаха не почувствовал, от него веяло молодостью и здоровьем, но спорить со мной он не стал. Побежал в ванную.

Настроения ложиться в постель сейчас, с кем бы это ни было, у меня отсутствовало полностью, мой мозг до сих пор обрабатывал новость — какого негодяя, я приютила у себя прямо под сиськой. Пять лет назад он пришел в мой офис в поисках работы таким жалким, я его пожалела, приютила, дура, приняла его на работу своим личным водителем, сделала любовником!

Со злыми ветрами. Глава шестая

Глава шестая.

1

Вислоухий заяц выскочил на опушку леса, и, замирая, тихонько повел носом. Что-то косого напугало. Он насторожился, понюхал траву и, вбирая силу в задние лапы, прыгнул обратно под сень деревьев. Но до спасительной тени он не долетел, плюхнулся, издав жалобный писк. Бранка вышла из укрытия. Закидывая лук за спину, она подошла к мертвому зверьку и вынула из него стрелу.

— Прости, зайка, — проговорила девушка, вешая добычу на пояс, на котором уже висело два его ушастых собрата.

Тетрадь по завещанию. Глава шестая

Глава шестая.

Я лежал на больничной койке, ягодицами вверх, симпатичная медсестра втыкала мне раствор пенициллина. Процедура «иглоукалывания» — окромя таблеток, микстур, мне была назначена каждые четыре часа, независимо, день это или ночь, а так как здесь я находился вторые сутки, то моя задница уже изрядно пострадала.

— Больной, расслабьтесь! — проговорила медсестра, медленно, «садистки», вводя инъекцию, — Вы так напряжены — иглу сломать можно!

Дверь. Часть первая. Глава третья

Часть первая. Дочь Большой Медведицы.

Глава третья.

Ночной город мигал неоновыми огнями витрин и светофорами. На смену жаре из пожухлой от пекла травы на неухоженных окраинах города, словно с аэродромов подскока, зловеще жужжа, поднялись комары.

Частное такси с железкой крепления шашечек из красной пластмассы на крыше, неохотно заворачивая в темный проулок, остановилось у подъезда одной из разбросанных по району рабочих общаг.

Взрослая жизнь моего сына. Глава третья

Глава третья.

После душа, приняв ванну, немного полежав в пене с ароматом лепестков магнолии, я не стала омываться водой, вытерлась насухо большим банным полотенцем и, благоухая цветами, вышла из ванной комнаты, совсем не утруждая себя одеждой. Обнаженная я подошла к дивану сына и скромно присела на край, рядом.

Он лежал голый, валял в левой руке свой член, подбрасывая его себе на живот, от чего тот становился больше, выразительней и для меня соблазнительней.

Искушение. Глава пятая

Глава пятая.

Первую ночь с Лёшей — под одной крышей, но в разных комнатах, я провела возбужденной. Мне снился сон — спящая красавица в ожидании пробуждения.

А, вы, как думали? Конечно, красавица — это же сон! Мой прекрасный сон! А в нём, я всегда красива. Сильные, мощные руки обласкивали меня всю-всю, изучая, медленно проходя по дюйму за стук моего мурлыкующего сердца. Я жмурилась из-за всех сил, и думала: «Догадается поцеловать или нет?

Ступени возмужания. Ступень шестнадцатая

Ступень шестнадцатая.

Мягко придерживая меня за ягодицы, тетя прижимала к своим губам «отличие», впуская в себя мое желание, Может показаться странным, но, именно в момент наивысшего блаженства, я подумал о ней. Наташка приревновала меня к тете, только за то, что я побежал в ее сторону, а не в Наташкину. А тетя? Она же тоже женщина и меня любит. По-своему, но любит! Мне запретила, а сама любит.

В Наташке играл обыкновенный юношеский дух соперничества, если бы вместо тети здесь был второй мужчина, — да, да, о себе я думал уже как о мужчине, — то не знаю, как бы я поступил, видя, что он обнимает Наташку.

Искушение. Глава сороковая

Глава сороковая.

Мы с Соней ещё полежали в джакузи, понежили друг друга, пока снизу не раздалось ворчливое: «Вы к завтраку спускаться собираетесь?». По глазам Сони, я поняла, что говорила её приемная мать.

Соня, поспешно, вышла из спа-ванны, закутала себя полотенцем и ответила:

— Секундочку, мам! Мы уже идем...

Жестом, показывая мне поторопиться, она обтерлась, накинула халат.

Вот откуда в Соне волевые нотки!

Дверь. Часть вторая. Глава одиннадцатая

Часть вторая. Коло обернулось.

Глава одиннадцатая.

Несмотря на молчание хозяев теремка, шум в парадной и крики в окно не затихали. Наоборот, усиливались.

С каждым новым ударом, призывом отворить, Арон Моисеевич подпрыгивал в кресле и морщился, словно от внезапно открывшейся язвы. Казалось бы, чего проще, встать, подойти к двери и послать непрошеных гостей в долгое эротическое путешествие. Но Ароша не обладал мужеством филистимлянина Голиафа, не имел в росте трех метров и его, расплывшееся от сидячей работы, тело не закрывали латы весом в пять тысяч сиклей меди.

Дверь. Часть вторая. Глава третья

Часть вторая. Коло обернулось.

Глава третья.

Света швырнула кику. Жест отчаянья, не более. Легкая береста все же долетела в старца, неуловимым вскидом клюки, он обвел её вокруг себя, и она потерялась где-то за его спиной.

От бессилия брызнули слезы. С мольбой, Светлана послала Змею сигнал SOS, но осталась без ответа. Мудрый Каа — как старый и глухой удав, грелся на солнышке, во дворе. Неужели он был ещё и слепым? Светка же остановила время!

Тетрадь по завещанию. Глава седьмая

Глава седьмая.

Выгонять меня из сестринской в коридор они не стали, хоть и были обнажены и пахли ласками друг друга. Таня меня стеснялась, покрылась румянцем, но побоялась, что в одежде, я налечу на дежурного врача — её уволят. Она просто прикрылась, выдвинув шикарное тело Вилки на передний план и, пока я любовался верной мне женщиной-другом, быстренько оделась.

А любоваться было чем. Вилка всегда ходила в растянутых свитерах, джинсах-бананах с многочисленными карманами, в спортивной обуви, коротко стригла волосы.

Извернуться, напрячься, подтянуться

Мне тридцать! Нет, как-то без огонька. Так я воскликнула в свое прошлое день рождение. Начнем сначала. Мне тридца...цать!!! Уже лучше, но не полегчало...

В зеркале на меня уставилась взрослая, бесстыдно обнаженная женщина с округлыми глазками и разинутым до придела ртом, без помады. Словно она еще вчера не знала, что сегодня ей стукнет... Стукнет!

И с какого перепуга я разделась? В доме, кроме объевшегося вискасом и дрыхнувшего на диване кота, ни единой души.

Тетрадь по завещанию. Глава десятая

Глава десятая.

Пока я принимал душ, размышляя от чего это мой «красавчик» вдруг проявил юношеское нетерпение, столь недостойное мужа моих лет, Тина нашла в шкафу новые трусы, поскольку чистых у меня не бывает и, приоткрыв дверь в ванную, просунула с ними руку. Потянулась к вешалке, но не дотянулась.

— Зайди, да повесь, — проговорил я, как раз, занимаясь гигиеной члена, обхаживая его мылом, словно матрос песком рынду.

— Я с этой стороны, на ручке, оставлю, — ответила она.

Мечта сбылась

Выходной день не задался. Всю неделю Нина мечтала о воскресенье, зарывшись в финансовых отчетах обожаемой, почти родной фирмы по страхованию народонаселения. Настолько, что, обычно, к пятнице от загруженных на ее рабочий стол толстенных папок, начинало пестрить в глазах. К горлу подкатывала тошнота. Тогда Нина снимала оптику, она у нее дорогая в ажурной оправе, протирала слезящиеся глаза носовым платочком и, аккуратно уложив очки в футлярчик, презент от фирмы изготовителя, начинала мечтать о выходных.

Дверь. Часть первая. Глава пятнадцатая

Часть первая. Дочь Большой Медведицы.

Глава пятнадцатая.

Вальяжно развалившись, Генрих Карлович смотрел прямо на Светку, не моргая и, никак иначе, не проявляя эмоций, предполагаемых при неожиданной встрече.

Вообще-то, с его стороны, было верхом неприличия пристально рассматривать девушку в рваных колготках, блузе, скрепленной на груди только чайной розой, и в стрингах. Босую, не причесанную. К тому же, вываленную Змеем в тополином пуху, обсыпанную кирпичной пылью и измазанную горюче-смазочными материалами.

Искушение. Глава шестая

Глава шестая.

Вынула из духового шкафа лист с пирожками. Рискуя запачкать воланчики новенькой сорочки, я обмазала их яйцом, скинула на большой поднос, горкой. Пирожки получились румяные, золотистые. Правда один, с тягучим потёком яблочного варенья, слегка разошелся и напомнил мне о...

Я чувствовала, что там, всё так же румяно, пылало жаром, отражаясь приливами и на лице, которое, прикрываясь хлопотами у плиты, я прятала от Лёши. Он скромно сидел на стуле за моей спиной — поедал меня взглядом.

Грусть

Имена чуть изменены

Мне грустно, о да, все объяснимоЯ все – таки посмею вслух сказатьВедь боль и слезы есть финал всего того, Что принято любовью называть...

Все было совсем недавно. Было? Уже только было... Ладно, это все в порядке вещей в моей жизни. Что мы знаем... прости, знали друг о друге? Имена, номера телефонов, email, аськи, наконец. Да, знали, еще внешность, кто где живет, кто что любит ( в общих чертах), что еще... ? Кажется все.

Женщины-метеоры. Свет памяти

С чего обычно начинаются приятные воспоминания об армии, вдруг, за бутылкой пива, когда тебе почти пятьдесят? Правильно, — с женщин начинаются. Женщинами, что мелькнули в твоей жизни в погонах, звездочкой по небу, они и заканчиваются. Дальше, служба и солдатская дружба. Но, в подсознании, количестве выпитого пива, в мужской компании это на втором месте, не на первом.

Для любителей армейских банных историй, которые нет-нет да проскакивают в эротической прозе определенной направленности, скажу кратко: баня в армии — совсем не деревенская парная, топится раз в неделю, и для рот первой очереди всегда холодная, даже летом.