Чернильница
Тропинка, по которой мы с Михаилом шагали, вилась через поле, где июльский вечер, тёплый и мягкий, как шёлк, струился над землёй, окутывая её золотом заката. Травы, высокие и чуть пожухлые, колыхались под лёгким ветром, словно перешёптывались о вечности, о тех, кто проходит здесь с радостями или тайнами. Клевер у обочины, пыльный, но всё ещё сладко пахнущий, напоминал о лете, которое кажется бесконечным, пока не наступит осень. Далёкий лес, тёмной каймой обнимающий горизонт, хранил молчание, будто приглашая задуматься о жизни - о её хрупкости, о том, как любовь, подобно этим травам, может быть сильной и уязвимой одновременно.